Я нашел его новый адрес в личном деле и поехал на такси прямо к нему домой.
Парень открыл дверь на третий стук, одетый только в белые боксеры. Его светлые кудри спадали на лоб, лицо пылало от влажности, которая в преддверии каждого лето сбивала Нью-Йорк с ног. Он больше не был похож на мальчишку, и меня беспокоило то, что он продолжал стареть, в то время как Камилла оставалась замороженной, и что Джудит могла видеть его в этом свете — как мужчину, и притом неплохо выглядящего.
— Сэл, — приветствовал он меня без особого тона в голосе, как будто мое присутствие на его пороге было обычным делом.
Он оставил дверь открытой, повернулся и неторопливо вернулся к своему дивану в молчаливом приглашении. Квартира была маленькой, новой и понтовой. И да, я немного умер, используя слово «понтовая», даже если это было просто у меня в голове. Направился прямиком в отделанную красным кирпичом модную кухню с намерением приготовить себе что-нибудь выпить. Но шкафы были полны дерьмовой лапши быстрого приготовления.
Я открыл холодильник и не нашел ничего, кроме безалкогольного пива, лимонада и кошачьего корма. Ни капли алкоголя в поле зрения.
— То, что ты киска, еще не значит, что ты должен есть, как киска. — Я со стоном захлопнул холодильник.
— Я кормлю бродячую кошку, которая живет возле дома. Потерянные души притягиваются друг к другу. Если ты ищешь выпивку, не хочу тебя огорчать, но я завязал. — Феникс с глухим стуком плюхнулся на диван, ссутулившись и переключая каналы на телевизоре.
Он ожидал медаль? Яркую наклейку? Или, может быть, просто чтобы я не ударил его по лицу.
Феникс остановил свой выбор на BBC America. Я ненавидел его за то, что он был не глуп. Это затрудняло ненависть к нему.
— Жидкость для полоскания рта? — спросил я.
— Нет.
— Травка? — У всех была чертова травка, даже у моей пятидесятисемилетней экономки из Восточной Европы, у которой на мясистой шее висело распятие размером с мою ванную.
— Бросил все, — сказал он. — Алкоголь, наркотики…
— А шлюхи? — вмешался я, поворачиваясь и открывая банку безалкогольного пива.
Сделав глоток, решил, что на вкус оно как тухлый анус, и вылил его в раковину.
Последний раз у нас был настоящий разговор, когда он пытался убедить меня поговорить с отцом о его командировке на Ближний Восток. Я сказал, что постараюсь, и вроде как попытался, но, честно говоря, не был уверен, что он заслуживает мою сестру. Кроме того, у меня не было власти над отцом, особенно когда дело касалось Кэм.
