Когда такое было? Какой мужик, вот так, за тридцать два года, Кира Витальевна, приезжал тебя спасать? Вопрос был задан самой себе.
Звонок в дверь, Кира испуганно вздрогнула, выкинула недокуренную сигарету в окно, пошла открывать. Ян стоял за дверью, такой же ослепительно красивый, чуть склонив голову, просто стоял и смотрел на нее.
— Ты заметила, я постоянно тебя спасаю?
— И каждый раз от чудовищ.
— А что полагается за спасение принцессы?
— Поцелуй?
— Поцелуем принцесса не отделается.
Кира не поняла, в какой момент стало так легко и свободно.
Словно эти их шутливые перепалки в порядке вещей, словно она сто лет его знает, и такое происходит изо дня в день. Улыбнулась, приглашая Яна зайти.
— Ты сам как принц. Почем костюм брал?
— Сумма до неприличия большая.
— Оно и видно.
— Иди уже сюда.
Прижимает к себе, ведет носом по виску.
— Еще раз закуришь, отшлепаю.
— Ты только обещаешь.
Вскрикивает, когда он легко подхватывает ее под ягодицы, прижимая к себе.
— Считай, время пришло.
Глава 19
— Двенадцать… тринадцать… четырнадцать…
Кира сквозь сон слышала, как кто-то вел счет, глаза открывать не хотелось, провела по животу рукой, спустилась ниже. Она была совершенно голой, потянулась, мышцы болели так, словно вчера бежала марафон, между ног влажно.
Вот же черт.
— Восемнадцать… девятнадцать… двадцать.
Повернулась, посмотрела вниз. Их разбросанная одежда валялась на полу, а прямо около кровати отжимался Ян. Отжимался голый. Кира приподнялась на локтях, медленно прошлась взглядом по телу мужчины.
После того, что вчера произошло, и в каком новом свете перед ней предстал Ян, назвать его пацаном и мальчишкой язык уже не поворачивался.
Под загорелой кожей играли мышцы, руки напряжены, упругие ягодицы. Кира прикусила припухшие после ночи поцелуев губы, жутко захотелось пить, а лучше встать под ледяной душ. А еще лучше окунуться в ледяную прорубь, чтоб остыть. И почему сейчас не зима?
— Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать.
Солнце через прозрачную вуаль штор освещало его полностью. Ян просто отжимался, считал вслух, совершенно не сбив дыхание.
— Вот же черт.
— Я все слышал. Тридцать четыре… тридцать пять. Давно подглядываешь?
— Ты точно не модель?
— Нет, я экономист.
— Да ладно? А я думала, автомеханик.
— И это тоже.
Этот экономист — автомеханик ночью был секс — машиной, трахал не останавливаясь, что из глаз летели искры, а к утру Кира реально начала молить о пощаде.