Ты же мне веришь?
Алла будто повзрослела за эти годы. Она гипнотизирует, убеждает словами. Заставляет верить даже меня. Но зная Рамиля... Я сомневаюсь, что он согласится жить под одной крышей.
— Я хочу с ней поговорить, — просит свекровь.
— Хорошо, мам. Все будет. И с Аней поговоришь, и с братом.
Я тихо выскальзываю из кухни. Знаю, Лариса Петровна чуть позже обязательно ко мне зайдет. Пусть пока отходит от шока.
Сашка все еще спит. Ложусь рядом, глажу его по макушке. Он приоткрывает глаза и улыбается мне.
— Не ушла, — шепчет он.
— Мам...
Сын обнимает меня за шею, кладет голову на плечо. Вздыхает.
— Доброе утро, родной, — целую в лоб. — Я очень по тебе соскучилась.
— Я тоже, — снова улыбается, распахнув глаза. Они у него сверкают от счастья. — Знал, что папа сдержит свое слово. Потому что на кону была ты. А когда тема идет о работе, то он постоянно врет, — обиженно надувает губы сын.
— Скоро все закончится, родной. И снова у нас будет все круто. Я даже не сомневаюсь. Ты не проголодался?
— Не-а, — резко встает и садится, мотает он головой.
— Мам, я хочу, чтобы мы все вместе были. Пусть папа больше не работает. Я не буду ничего просить, обещаю. Но он домой из-за работы не приходит. А я скучаю. И ты тоже.
Сын вгоняет меня в ступор. Затаив дыхание, внимательно слежу за выражением его лица. Ответить мне нечего. Он прав. Рамиль несколько месяцев дома не появлялся. И да, я злилась, потому что не знала причину его исчезновений и холодного обращения со мной и сыном. Но теперь понимаю, что причиной этому была именно я.
Зря набрасывалась на него с обвинениями, зря ссорилась по пустякам. Он же полез в дерьмо по горло, лишь бы спасти меня.
И как не любить такого мужчину?
Открываю рот, чтобы сказать сыну, что его отец скоро вернется и больше не исчезнет. Но в дверь стучат, и я замолкаю, даже не начав разговор.
— Можно? — спрашивает Алла. — Захаров позвонил. С тобой поговорить хочет.
Она протягивает мне телефон, я же прикладываю его к уху, слыша в трубке мужской баритон:
— Выспалась, Лер?
— Доброе утро, Тимур, — говорю, поглядывая на сына.
— Выспалась... Скажи что-нибудь хорошее."
"— Хорошее? — усмехается. — Готовься, через минут двадцать буду у вас. Тебе тоже надо показания дать, и, возможно, Черного увидишь. Но сначала обещай, что не будешь там...
— Не буду, — мягко перебиваю, гладя лицо сына большим пальцем. Он не сводит с меня глаз. — Я поняла, о чем ты. Наплакалась я. И буду готова вовремя, даже не сомневайся. Жду тебя.
