— Лера, — свекровь останавливает меня у двери. — Что случилось?
— Сашка толкнул кого-то с лестницы. По словам воспитательницы. Но я не верю. Надо ехать, Лариса Петровна. Не хочу, чтобы на сына наехали.
— Подожди! Я с тобой. Только поднимусь наверх на минуту.
— Некогда! Простите, но это будет слишком поздно. Не волнуйтесь. Я вам позвоню.
Я снова сажусь за руль, набираю номер Рамиля. Первый звонок он игнорирует, второй точно так же. Швыряю мобильник в сторону, концентрируя внимание на дороге. Спустя несколько минут телефон вибрирует.
— Что случилось, Лер? — не успеваю открыть рот, как слышу из трубки.
— Приезжай в детский сад. Надеюсь, ты хотя бы сейчас найдешь часик для сына. Воспитательница звонила. Сказала, типа Сашка кого-то толкнул с лестницы. Чушь. Ерунда. Он так не поступит.
Тяжелый выдох, длительная пауза.
— Хорошо. Выезжаю.
— Ну хоть на этом спасибо! — неосознанно повышаю голос. — Круто ответил! Будто я тебя бездельничать отправляю!
— Лер, не начинай...
Дальше я не слушаю. Отключаю вызов к черту, пытаясь не думать ни о чем, кроме сына.
Рамиль даже сейчас отвечает на отвали. Складывается такое впечатление, что он просто устал от нас. От меня, от Саши.
Воспитательница ждет меня в своем кабинете. Там же и заведующая. Сверлят меня ненавидящим взглядом. Смотрят так, будто я их всех родных и любимых убила.
Сашка подбегает ко мне, обнимает колени. Глаза у него красные, заплаканные. И лицо почему-то алое. Не поняла... Они что, моего сына ударили?
Умом понимаю, если Саша толкнул ту девчонку.
.. Я прекрасно могу понять, что чувствует та мать. Но... Ведь я уверена: мой сын никогда не обидит девчонку.
— Мам! Я никого не толкал! — восклицает сын твердым голосом. Злится, топает ногой. — Не толкал я никого! Честное слово! Поверь мне, — последнее добавляет еле слышно.
И я ему верю. Ни капли не сомневаюсь в его словах, честности.
Доносится стук в дверь, и в помещение заходит Рамиль. Снова уставший, но в этот раз не в рабочем костюме, а в джинсах и черной рубашке.
Волосы расстрепанные.
— Добрый день, — здоровается он. Несколько пар глаз смотрят на него, не отрываясь. В том числе и я.
— Мне повторить снова, что вытворил ваш сын? Или ваша жена уже сообщила? — выгибает бровь воспитательница. — Пятилетняя девчонка попала в больницу из-за вашего негодяя. Вы его очень плохо воспитали, Рамиль Александрович, — это предложение стало последней каплей. Крыша окончательно съезжает прочь. Не позволю так унижать нас или же моего сына.
