– Возможно, мы так и сделаем, но Мэтлок – это мой дом. Я живу там полной жизнью.
– Ты приехала в Лондон, чтобы найти мужа?
– Я приехала в Лондон, потому что мой отец надеялся, что там я найду хорошего мужа. Я не возражала против этого, но, – она пожала плечами, – этого не случилось.
– Неужели в Лондоне все слепые?
Она выразительно посмотрела на него.
– Я не красавица. В конце концов ты же не замечал меня.
– Мы встречались? – Кажется, он даже покраснел.
– Нет, но я была с тобой в одном доме раз или два. Моя красота и обаяние не притягивали тебя с непреодолимой силой.
Она сказала это в шутку и испытала облегчение, когда он рассмеялся.
– Обычно я избегал великосветских охотниц и не заметил бы тебя, даже если бы у тебя был нимб вокруг головы. Но я прошу прощения.
Он взял ее руку и поцеловал.
Она замерла на секунду, затем вырвала руку.
– Не надо, Трис.
– Не надо чего?
– Не играй со мной.
Он не отвел взгляд.
– Я никогда не причиню тебе вреда, Крессида. Слово чести.
«Как ты можешь обещать мне это, глупец? Я чувствую надвигающуюся катастрофу».
– Я наслаждаюсь твоим обществом, как никогда раньше. Не проси меня быть холодным с тобой.
Она собрала всю свою смелость и серьезно сказала ему:
– Только в том случае, если мы признаем, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы.
Он помедлил, и ее глупое сердце затрепетало, но затем спросил:
– В чем заключается дружба?
– Ты должен знать.
– Интересно, запрещает ли дружба это? – Он привлек ее в свои объятия.
Крессида могла бы сопротивляться.
Она знала, что он оставляет за ней право установить границу их близости. Но ей не хотелось сопротивляться тому, о чем мечтали ее сердце и тело.
Неподвижный как статуя разбойник наблюдал за дорогой, освещаемой светом полной луны. Он управлял лошадью без усилия, даже не пользуясь поводьями.
Его темная одежда делала его похожим на тень. Лицо скрыто черной маской, аккуратной бородой и усами в стиле Карла I. Если бы не светлый плюмаж на широкополой шляпе, он был бы невидим.
Жан-Мари Бурро молил небо о богатой карете – и чем богаче, тем лучше.
Он был рад выйти на свободу, но его честь была задета. Кто подражал ему? Кто осмелился использовать его, Ле Корбо, образ для собственной выгоды?
Жан-Мари и его люди осторожно вернулись в обветшавший дом. Они обнаружили, что постель в потайной комнате была перестелена. Самозванец спал в его кровати? Он вырвет ему глаза, кишки, отрежет гениталии! Однако все сундуки были нетронутыми, даже костюм был на месте.
