Сколько потерял ваш отец?
Крессида опустила глаза и увидела, что ее кулаки крепко сжаты. Она разжала их и снова посмотрела герцогу в глаза.
– Думаю, ему недоставало острых ощущений в Индии. Возможно, он получал их, играя, но, кажется, так и не овладел искусством игры.
– Он потерял все?
Комок в горле почти лишил ее дара речи.
– Насколько нам известно, все, за исключением личных вещей, моих и моей матери.
Сент-Рейвен откинулся на спинку стула, попивая кофе.
– Ваш отец, конечно, знает о состоянии своих дел?
– У него случился удар.
Он теперь лишился речи и слуха. Моя мать ухаживает за ним, но он угасает.
Он склонил голову.
– Мои соболезнования. Но я должен заметить, что, хотя это и грустно, Стокли и все, что там находится, принадлежит Крофтону.
Крессида не хотела говорить о семейной тайне, но она не видела другого выхода.
– Дело в том, ваша светлость…
– Сент-Рейвен, пожалуйста.
Она проигнорировала его слова.
– Дело в том, что у моего отца был тайник с драгоценностями. Он научился этому в Индии – умный человек всегда обращал часть денег в драгоценности на случай, если придется бежать.
Отец рассказал мне об этом и даже показал, где спрятаны драгоценности. Я понимаю, что с точки зрения юридической эти драгоценности – часть Стокли, но не считаю, что они в самом деле должны достаться лорду Крофтону. Он понятия не имеет о них, и я уверена, что, если бы отец мог, он бы забрал их до того, как новый владелец завладеет домом.
Герцог поставил чашку на стол и снова наполнил ее.
– Увлекательно! Я понимаю соблазн вернуть ценности, но действительно ли из-за них стоит жертвовать собой?
– С их помощью жизнь нашей семьи устроится.
Возможно, мой отец так и не поправится, но даже если это случится, сможет ли он заработать какие-то деньги? Моя мать хочет вернуться в Мэтлок. У нас дом там, он, к счастью, принадлежит матери. Однако без денег невозможно жить даже очень скромно, а мы уже почти все продали, что было можно.
Она коснулась ожерелья у себя на шее – скромная ниточка мелких жемчужин.
– Мама всегда была против дорогих подарков отца и против экстравагантных украшений.
– Вот видите, выходит, экстравагантность и красивая жизнь куда лучше. Но не мог ли ваш отец продать драгоценности, чтобы оплатить карточные долги?
Словно тисками он выдавливал из нее правду.
– Не думаю. Я проверила записи моего отца. Там видно все, в том числе его проигрыши…
– А что говорит ваша мать?
Крессида вздохнула.
– Возращение моего отца стало для нее большой радостью.
