Оливия всегда знала, что со своим тонким мироощущением и академическим образованием, а также знакомствами в сфере дизайна, он может оказаться очень полезен компании. Джон был общительнее старшего брата и больше похож на мать, хотя финансовая сторона бизнеса представлялась ему абракадаброй. Он жил гармонией и красотой, которую дарил ему окружающий мир. По выходным всё свободное время он по-прежнему посвящал живописи – Джон был прежде всего настоящим художником.
Сорокашестилетний Филипп отличался серьезностью, как и его отец Джо, – бухгалтер по профессии, в свое время скромно, оставаясь в тени, помогавший Оливии в бизнесе.
Филипп унаследовал его аккуратность и надежность, но не материнский творческий дух и огонь."
"Джон (ему шел сорок второй год) со своим талантом и увлечениями был ближе к Оливии: он с энтузиазмом создавал новый дизайн продукции, которую компания предлагала миру. Свой громадный талант он щедро дарил «Фабрике», не переставая мечтать о том, чтобы целиком посвятить себя живописи. Оба сына стали неотъемлемой частью системы, движущей силой которой, однако, даже в свои шестьдесят девять лет являлась их мать.
«Фабрика» по-прежнему оставалась семейным бизнесом, хотя за долгие годы возникало много возможностей продать его или принять новых партнеров. Оливия же не допускала даже мысли такой, хотя Филиппу казались весьма заманчивыми некоторые предложения, поступавшие в последние годы. Мать настаивала на том, чтобы «Фабрика» с разветвленной сетью магазинов по всему миру принадлежала только семье, и была намерена сохранить статус фирмы без изменений.
Компания переживала бум и стремительно росла, и Оливия хотела, чтобы при ее жизни у руля своего корабля стояли Грейсоны. Обе ее дочери не интересовались бизнесом, но она знала, что когда-нибудь сыновья его возглавят, и хорошо их к этому подготовила. Она была уверена, что вместе им удастся поддерживать построенную ею империю, впрочем, пока она вовсе не собиралась уходить на пенсию или в отставку. Оливия Грейсон по-прежнему была в полном порядке, управляла «Фабрикой» и колесила по миру, как и последние пятьдесят два года.
Не было заметно, чтобы она сбавила обороты: ее идеи были, как всегда, удивительными, новаторскими, и выглядела она на десять лет моложе своих лет. Такой естественной красотой, жизнелюбием и энергией могли похвастаться далеко не все гораздо более молодые люди.
В своей обычной спокойной манере Оливия провела совещание и закончила его вскоре после полудня.
