Она была ему очень благодарна: он облегчал ее боль своим присутствием. Дети Оливии встретились с людьми, которых не видели годами. Все, кто знал Касси, с радостью ее приветствовали. Аманда была на похоронах в строгом черном костюме от «Шанель». Она проявила такт и не пошла в дом. Филипп по пути с кладбища поблагодарил ее за присутствие. Похоже, церемония растрогала и ее. В конце концов она тоже была человеком.
Когда все, наконец, разъехались (Питер тоже отбыл), члены семьи в изнеможении опустились в кресла. Это были полные эмоционального напряжения дни, которые завершились торжественными похоронами матери, бабушки, прабабушки, которую они так любили.
На программе церемонии была помещена очаровательная фотография, на которой она смеялась и выглядела именно такой радостной и озорной, какой была в жизни.
Лиз взялась накрывать на стол доставленную из ресторана пасту. После похорон состоялся небольшой фуршет, но Филипп признался, что только теперь почувствовал голод.
– Давайте переоденемся во что-нибудь посветлее, – предложила Оливия.
– Бабушке мы бы не понравились в таком мрачном виде.
Филипп в эти дни часто звонил Тейлор. Ему не терпелось ее увидеть. Грейсоны должны были разъехаться наутро, после последнего совместного вечера: Оливия, Филипп и Джон возвращались на работу, Касси, Софи и Кэрол – в города, из которых прибыли. Надо было с пользой провести оставшееся время в кругу семьи. И ужин в тот вечер в изобилии сопровождали положительные эмоции и оживленный щебет, столь характерные для самой Мэрибел.
Паста оказалась очень вкусной, вино и разговоры текли рекой.
Сначала все произносили тосты за Мэрибел, а потом Филипп постучал по своему бокалу и сказал, что хочет сделать заявление. Все головы повернулись в его сторону. Он был немного навеселе, остальные – тоже. После нескольких напряженных дней всем им надо было расслабиться.
– Я влюблен в замечательную женщину и собираюсь на ней жениться, когда разведусь!
Раздались одобрительные возгласы, а Лиз громко провозгласила: «Прощай, Аманда!», и все засмеялись.
Лиз тоже приготовилась высказаться. Это напомнило Оливии, как в детстве они делали за столом эпатажные заявления. Она подумала, что Мэрибел это бы понравилось и она бы тоже сказала что-нибудь неожиданное. Компания у них была веселая, а в тот момент в ней воцарилась взаимная любовь.
– Я продала свою книгу за бешеные деньги! – объявила Лиз, и Сара удержалась от демонстрации удивления, хотя почувствовала себя уязвленной.
