Алексу нужна наша поддержка, всех нас. Если его не поддержит семья, то кто же?
– Я не собираюсь поощрять его отношения с мальчиками в моем доме.
– Значит, он не должен жить с вами, раз гей, хотя имеет на это право?
– Что люди подумают?
– Распрощайся ты со средневековьем, ради бога! Если ты этого не сделаешь, они подумают, что ты та еще сволочь, и будут правы. А что Сара? Она такая же замшелая в этом вопросе, как ты?
– У нее сердце разрывается. Она теперь постоянно плачет.
– Он тоже не переставая плачет, и у него больше причин для этого, чем у вас.
Его отец – идиот. А у Сары по какому поводу сердце разрывается?
– Во-первых, она не может больше рожать, а теперь у нее никогда не будет внуков. Она в полном отчаянии.
– Внуки у нее быть могут. Сейчас многие геи заводят детей, собственных или усыновленных. Но это к делу не относится. Дело сейчас в Алексе, а не в Саре. Вам требуется консультация психотерапевта, чтобы примириться с этим для блага Алекса.
– Когда ты стала такой продвинутой?
– Когда он мне сообщил.
А теперь я вам говорю, что не позволю ему возвращаться к вам, пока вы оба не возьмете себя в руки и не станете к нему относиться нормально. – Джон был шокирован ее заявлением. – И можете подать на меня в суд, если вам это не нравится. Я не пущу внука домой при таком отношении к нему родителей. Вы нанесете ему серьезную травму.
– Он ее уже получил.
– Значит, ему тем более нужна ваша помощь.
– А как он будет посещать школу, живя в Бедфорде?
– Сообщи учителям, что он заболел. Он хочет бросить учебу.
– Этого нельзя делать!
Джон был возмущен.
– Я ему то же самое сказала. Но домой я его не отправлю, пока вы не возьметесь за ум. Так что Алекс пока остается здесь.
– Поговорим завтра, – сказал Джон и повесил трубку. По крайней мере они знали, что сын в безопасности.
Встав на следующее утро, Алекс всё еще выглядел подавленным. Оливия приготовила ему завтрак и сообщила в офис, что будет работать дома. Лиз поехала повидаться с Джоном и Сарой. Потом позвонила матери и рассказала, что те постоянно плакали.
Они в тот день не пошли на работу. Лиз тоже посоветовала им обратиться к психотерапевту, и Сара при ней позвонила кому-то из университета. На следующий день обоим назначили консультацию.
Вечером Оливия повезла внука в кино, а потом на ужин в один из ресторанов в Бедфорде. Это ему пошло на пользу. Придя домой, он выглядел уже лучше. Но от его родителей по-прежнему не было никаких вестей. Они позвонили сыну только на следующий день.
