Евгения так и не пришла в себя — ничего не понимала, ни на что не реагировала и была в абсолютно невменяемом состоянии.
Эксперт сказал, что она вполне могла находиться под каким-то препаратом, это определит экспертиза.
— Я не понимаю, как это возможно, — задумчиво произнес Емельянов. — Что теперь с ней будет?
— Возможно. — Глаза эксперта были печальны. — Очень даже возможно. Находясь в депрессии, женщина может убить своего ребенка. Такое случается чаще, чем вы можете себе представить. А что с ней будет?.. Отправят в специализированную психиатрическую лечебницу, где до конца жизни она будет находиться среди таких же.
Ведь она явно неподсудна, тут и без экспертизы все понятно.
— Но зачем она это сделала? Почему убила своего сына?!
— А вот в этом уже предстоит разбираться вам. Сочувствую. Да, дело вам попалось — хуже не придумаешь! — И умудренный опытом эксперт с сочувствием покачал головой.
Глава 13
Аджанов пришел в себя от боли, сковавшей лодыжки и моментально отозвавшейся в позвоночнике. Это было странное ощущение — такое вот ненавязчивое возвращение к жизни из черной пропасти, разверзшейся перед ним после дневного света.
Боль ведь была не такой уж и сильной, в нормальных условиях ее вполне можно было терпеть. Ну разве что она добавила бы немного неудобств. Но теперь эта боль стала сигналом, даже сиреной: жизнь от него не ушла, он живет. Ну и еще: что с ним не все в порядке.
Сергей попробовал пошевелиться — боль усилилась. А в воздухе вдруг остро, совершенно не понятно откуда запахло подгоревшей кашей.
Словно он находился на кухне, где каша, сбежав, залила всю плиту, и теперь весь воздух пропитан этим странным запахом — нельзя сказать, что отвратным, но и не аппетитным.
Аджанов попытался открыть глаза. Сначала под веками вспыхнуло так, будто туда насыпали раскаленный песок. Но потом это ощущение стало притупляться. Вздохнув и набравшись мужества, он резко распахнул глаза.
Разумеется, первое, что увидел, был белый цвет. Сверху донизу, полностью, он набрался белого цвета, мгновенно вобрал его в себя, погрузился в него, утонул, задохнулся и воскрес — словно ведя обратный отсчет от смерти до возвращения к жизни, Сергей разглядел, что лежит в комнате с белым потолком и с белыми стенами.
Но только это был не тот потолок, который преследовал его иллюзией отсутствия, бесконечности. Теперь это явно была больничная палата.
Он лежал в кровати, накрытый до середины груди белой простыней. Койка его стояла возле стены, и рядом с ней он заметил еще две.
