С отменой цензуры появились новые органы печати и общественные объединения, в том числе KAN — «Клуб ангажированных беспартийных» и «Клуб–231» из бывших политических заключенных, осужденных после 1948 года. 29 июля — 1 августа состоялась встреча Президиума ЦК КПЧ и Политбюро ЦК КПСС в Чиерне-над-Тисой.
Политические реформы Дубчека и его соратников, которые стремились создать «социализм с человеческим лицом», не представляли собой полного отхода от прежней политической линии, как это было в Венгрии в 1956 году, однако рассматривались руководителями СССР и ряда соцстран (ГДР, Польша, Болгария) как угроза партийно-административной системе Советского Союза и стран Восточной и Центральной Европы, а также целостности и безопасности «советского блока» (по факту безопасности властной монополии и марксистской идеологии КПСС и гегемонизма СССР).
Резкое недовольство выражала и консервативно-неосталинистская часть номенклатуры КПЧ. Оплотом контрреформистских сил стала Служба госбезопасности (StB), глава которой Вильям Шалгович занимал пост заместителя министра внутренних дел и вел тайную подготовку государственного переворота.
Немаловажное значение имела атмосфера нарастающего отчуждения между ЧССР и остальными странами социалистического содружества, что выражалось в их неуправляемой критике, включая персонально и высшее руководство (так, в 1968 году газеты и журналы изобиловали фельетонами, шаржами и карикатурами на грани корректности в адрес Л. И. Брежнева, А.
Н. Косыгина, В. Ульбрихта, В. Гомулки и др.). Особенно болезненно там воспринималась критика отдельных явлений политической, экономической и общественной жизни в социалистических странах с подчеркиванием многих дефектов и недостатков прежде всего в СССР, началом которой можно считать знаменитый «Отчет № 4» И. Ганзелки и М. Зикмунда, составленный по заданию руководства КПЧ по итогам путешествия по СССР и направленный ими лично Л. И. Брежневу. Весьма негативную эмоциональную реакцию последнего вызвало неодобрение в 1965 году А.
Новотным отставки Н. С. Хрущева и связанных с нею обстоятельствах; также А. Новотный с 1950-х годов постоянно отказывался обсуждать вопрос о размещении советских войск в Чехословакии. Отказ от безоговорочного восприятия советского опыта как образца, не говоря уж об игнорировании прямых указаний и «рекомендаций», в частности, в кадровых вопросах, воспринимался руководством КПСС как открытый ревизионизм.
