Вопреки статье 111 Конституции СССР, в которой значилось: «Разбирательство дел во всех судах СССР открытое», милиционеры и сотрудники госбезопасности не пропускали посетителей в здание суда, и друзья подсудимого вынуждены были ждать приговора на улице. Имели место случаи, когда граждан, особенно упорно рвавшихся на суд, арестовывали на пятнадцать суток.
В ряде случаев принудительное обследование и принудительная госпитализация осуществлялись без возбуждения уголовного дела, в рамках медицинских нормативных положений.
При этом вопрос о недобровольной госпитализации не рассматривался даже в порядке гражданского судопроизводства. Инакомыслящие помещались в психиатрические больницы при самых разнообразных обстоятельствах, при этом часто они подвергались заключению, не будучи первоначально осмотрены психиатром.
Их задерживали на работе, на улице или в домашней обстановке; в ряде случаев диссидентов вызывали под каким-либо предлогом в больницу, милицейский участок, военкомат или другие государственные учреждения, где неожиданно для себя человек представал перед психиатром, который помещал его в психиатрический стационар.
Хотя, согласно «Инструкции по неотложной госпитализации…», недобровольно госпитализированного должна была в течение суток освидетельствовать специальная комиссия в составе трех врачей-психиатров, чтобы решить вопрос о том, оправдано ли стационирование и необходимо ли дальнейшее пребывание в стационаре.
В действительности инакомыслящие, подвергшиеся госпитализации, во многих случаях не осматривались комиссией в течение первых суток, а порой и не подвергались освидетельствованию вообще.
Те, кто прошел через заключение в специальных психиатрических больницах, неизменно оценивали свой опыт как унижавший человеческое достоинство и как очень тяжелое переживание.
В камерах была чрезвычайная скученность. Пройти между кроватями было трудно. Узникам приходилось постоянно пребывать на койках сидя или лежа, дышать спертым воздухом.
Отсутствие вентиляции в камерах было повсеместным.
Отсутствие в них туалетов так же было мучительно: отправление физиологических потребностей допускалось лишь в установленное администрацией время суток и в строго предусмотренные несколько минут для каждого.
Для заключенных в камерах полностью отсутствовало физическое движение и возможность пребывания на свежем воздухе.
