Медики, тут же приступившие к работе, обнаружили, что из семи человек в живых остались только двое. Это был командированный офицер из спецслужб и начальник береговой охраны. Они были усыплены сильнодействующим снотворным.
Пятеро же остальных — командир эсминца, трое офицеров из его команды и инженер были мертвы. И, судя по всему, их убили инъекцией вазелинового масла в вену.
Шприц не нашли. Версию о вазелиновом масле выдвинул врач, уже сталкивавшийся с подобными симптомами.
Картина вырисовывалась следующая: кто-то подмешал в вино офицерам снотворное.
Были взяты образцы всех блюд, подававшихся к столу, и снотворное обнаружили только в вине. Кларет был подан потому, что был любимым вином капитана эсминца, и он лично попросил принести его перед выходом в море.
Когда офицеры уснули, через открытую дверь в кабинет проник убийца. Так как заведующая столовой и две официантки ужинали на кухне, то по коридору к офицерскому кабинету кто угодно мог пройти незамеченным.
Становилось понятно, что на территории военной базы находится вражеский диверсант.
Была объявлена тревога.
К счастью, состояние офицера из спецслужб и начальника охраны было стабильным, их жизни ничто не угрожало.
Дождь прекратился к 9 утра. Но, несмотря на ночную потерю, начальство все-таки решило вывести эсминец в море. Срочно был заменен командир корабля и высший офицерский состав.
И ровно в 9 утра под мрачными взглядами всех собравшихся на берегу эсминец стал медленно выходить из бухты.
"
"В другое время это могло стать величественным зрелищем: красавец, гордость военных верфей, снабженный самым мощным оружием и обшитый броней, выходил в открытые воды.
Но теперь вместо гордости все собравшиеся на берегу испытывали только тревогу и страх. И не без причины.
Корабль был отчетливо виден. Он едва успел подойти к выходу из бухты, замедлил ход, как мощный взрыв с силой поднял столб воды и потряс землю. Эсминец превратился в пылающий факел, а люди, сбитые с ног ударной взрывной волной, стали истерически визжащим, паникующим стадом.
Крики, выстрелы, грохот снарядов, взрывающихся на эсминце, вопли горящих заживо людей — давно военный флот не знал такой масштабной катастрофы.
Эсминец стал идти на дно. Его стремительное погружение никак нельзя было предотвратить. Военные катера, вышедшие в море, не решались подойти к тонущему кораблю, опасаясь, что их с легкостью затянет в мощную воронку».
