Расспросили, какой дом нужен, какой лес есть, и сразу же назначили свою цену: желаешь – нанимай, а не желаешь – неволить не будем. Степан прикинул свои капиталы, почесал в затылке и согласился. Ударили по рукам. Договорились, что на днях мужики приедут со всем своим инструментом и сразу же возьмутся за работу.
Обратно в Малинную Степан ехал с легким сердцем. Дело, кажется, сдвинулось, а раз сдвинулось, значит, пойдет. Построит он свой дом, кровь из носу, но построит. Вспомнилась ласточка, ее гнездо, прилепленное под крышей брошенной избушки бакенщика, и он, как тогда на поляне, блаженно и спокойно расслабился на автобусном сиденье, поглядывая в окно, за которым уже синела Обь.
Прямо с автобуса Степан направился к Шатохиным. Давненько он у них не был, да и Лиде надо было сказать спасибо.
Едва только открыл калитку, как услышал громкий голос Сергея:
– Живей, орлы! Живей! Не слышу запаха резины!
Трое орлов ползали на четвереньках по ограде, ковырялись детскими лопатками в земле и вытаскивали гвозди.
Обтирали их и складывали в ящик. Гвозди были новенькие. Трудились орлы молча, только пыхтели от усердия. Сергей сидел на крыльце, курил и время от времени командным голосом подгонял свое войско.
– Чего это вы копаете? – спросил Степан.
– А девок надо было рожать, спокойней жить. Лида тут три килограмма гвоздей принесла, забор в огороде поправить. Все в землю вколотили, в три-то молотка долго ли!
– А зачем?
– Заколачиваются легко! Тебе не понять. Чтоб до единого гвоздя выкопали! Ясно?!
Голос Сергея гремел сердито, зато всегда тяжелый, как у больного, взгляд теплел.
Глаза улыбались.
Войска закончили раскопки, вытерли последние гвозди и унесли ящик в сенки.
– А теперь отбой. И никаких рассказов про армию. Действуйте.
Тройной тяжелый вздох, и орлы цепочкой потянулись к умывальнику. Отмылись, почистили зубы и прошагали в дом, крепко и глуховато постукивая босыми ногами по полу.
– Строго ты с ними.
– Крепче будут. Пойдем ужинать. Лида окрошку обещала наладить. Пойдем, пойдем.
Лида была на летней кухне и, судя по всему, в разбирательстве с гвоздями участия не принимала. Только вскинула голову и глянула на мужа с немым вопросом.
– Нормально. Осознали и даже обещали исправиться.
– Беда с архаровцами, – пожаловалась Лида, – что-нибудь да натворят. Ездил, Степа, в райцентр?
– Был, договорились. Спасибо, мужики вроде ничего.
– Вот и славно, к осени, глядишь, в свой дом войдешь.
Только сели ужинать, как притащилась Иваниха.
