Давай сети вези, ладно уж, по-новой поставим.
«Считают, что не разглядел их, ошибся. Ну, мужики, на ходу рвут подметки. Ладно…»
– Значит, признаете, что сети ваши? Будем составлять документ.
– Ты что, с коня упал? – Спокойствие с Терехина слетело, как шелуха под ветром. Он даже с беседки привстал. – За такие шутки…
– Какие шутки? Запрещенные орудия лова… Кстати, как фамилии вот тех двух?
– Берестов, не дури. Тебе же добра хочу. Один из области, другой из Москвы, мне сам первый велел…
– Хоть пятый! Как их фамилии?
– Отстань!
– А мы не гордые.
"
"Степан махом выскочил из лодки. Горячая, злорадная жилка дрожала в груди: наконец-то добрался до тех браконьеров, каких ему ловить до сегодняшнего дня еще не доводилось. Все «блатные» паслись на участке Головина, к новому рыбнадзору пока не заглядывали, но Степан о них хорошо знал – земля, как известно, слухами полнится. Хотел он на этом деле сразу поставить точку: раз уж никому, то никому.
Руки у Ленечки никак не могли утихомириться, все теми же короткими шажками он поспешал сбоку Степана и повторял тонким, пресекающимся голоском:
– Как же так, Степан Васильевич… разговор был…
– Не было! – отрезал Степан, цепко обшаривая глазами мешки и рюкзаки, сваленные подальше от костров в кучу.
Так и есть. Один мешок был темным и влажным. Разодрал липкую, набухшую веревку, из разинутой пасти мешка бесшумно заскользили на песок широкие лещи и крупные щуки с темными спинами. Рыба на подбор, мелочь, видно, не брали.
– Степан Васильевич! Да как же так! – Ленечка суетился за его спиной и никак не мог взять в голову – что же такое происходит прямо у него на глазах?
«А вот так! – молчком говорил Степан, пересчитывая лещей и щук.
– Вот так! Хватит на чужом горбу ездить. Хоть рикошетом, да достану».
Посчитал рыбу, записал в протокол, круто повернулся к Ленечке и сунул ему под нос планшетку, на которой лежала бумага.
– Подписывай.
Ленечка вздрогнул, порхающие руки обмякли и опустились. Боязливо взял карандаш.
– Не подписывай! – крикнул Леонид Леонидович, но крикнул поздно – Ленечка успел черкнуть свою фамилию.
На Степана Леонид Леонидович смотрел, как на заразного.
– Подписывай, – Степан подошел к нему вплотную. Тот усмехнулся краешком губ, надломил тщательно подбритую щеточку усов.
– Грамоте не обучен.
– Ладно, папаша будет рассчитываться.
Как ни сдерживался Леонид Леонидович, а все-таки его прорвало:
– Морда навозная!
– Нехорошо ругаться. У нас нынче равноправие.
