Отец говорил, что они заблуждались, потому что, будучи гениями в своей узкой области, из-за неправильного воспитания были отравлены религиозным дурманом.
– В нашем приходе, – продолжал отец, – много известных людей. Артистов, государственных деятелей…
– Про деятелей не надо! Этот разговор – медленное обрезание хвоста у дохлой кошки.
– Что? Хорошо. Буду краток. Тезисно. Пересматривая свою жизнь, оценивая поступки, я при всем смирении и желании не могу себя обвинить в причинении зла Лерочке, твоей маме, и тебе лично.
С ней невозможно было жить! Я погибал! Я не мог более нести эту ношу!
– И свалил ее на двенадцатилетнего пацана, – вырвалось у Хари.
Он досадливо поморщился и поймал себя на том, что говорит о себе тогдашнем, как о постороннем, некоем испуганном и злом мальчишке. Пацан неплохо справился. Потому что у него появились настоящие друзья.
– Что? Что ты имеешь в виду? – потребовал Эдуард Сергеевич.
– Ты за прощением, что ли, пришел?
– За пониманием. На склоне лет, стоя одной ногой…
– Помнишь, как я тебя послал, когда вы с мамой разводились?
– Да, конечно, это было возмутительно.
Твоя мамочка в ответ на мое негодование сказала, что ты интересуешься филологией.
– С тех пор ничего не изменилось. Повторяю для тупиц и старых маразматиков. Ты трус и предатель. Я тебя презираю. Хоть лоб отшиби в церкви, не отмолишь. И простить я тебя не могу. Потому что нет объекта для прощения. Ты умер, сгнил, распался как дерьмо, поскольку и есть дерьмо.
– Я твой отец!
– В семье не без урода.
Если еще раз позвонишь маме или мне, то третий инфаркт заработаешь после тяжких телесных повреждений. Собственно, не таких уж и тяжких. Я тебе просто дам по лбу, чтобы не лез. Усек, червяк?
Харя встал и быстро зашагал к метро. Его трясло. Отец, тварь, хотел чистеньким на тот свет отправиться. Сейчас его третий инфаркт настигнет. Харя затормозил: надо оглянуться. Не надо! Людей много, найдется кому «скорую» вызвать.
Харя давно вышел из возраста юношеского максимализма, когда легко заявлял человеку пошлому или глупому, корыстному или вульгарному кто он есть на самом деле.
Научился держать язык за зубами. Культура поведения – это система запретов, принятая не столько по этическим мотивам, сколько ради практического удобства. Родной папа Хари оказался единственным, кто не попадал под стандарт культурного поведения. Харя не раскаивался и не сожалел, но на душе было гадко.
Ехал домой и думал: «Из-за тебя, гнида, я не напьюсь».
