Берется за ручку, чтобы в зачетке написать, и тут наш дебил-спортсмен лениво тянет: «Не-е-е, “удовлетворительно” не подходит, стипендии не дадут. Для стипендии надо “хорошо” в зачетке. Будьте так добры, пожалуйста!»
На четвертом курсе Ангел женился. На девушке из аналогичной команды по самбо из какого-то пищевого техникума. Привел знакомиться в квартиру Хари. В его собственном доме и у Гали чертова прорва насельников. Девушка Катя красивой не была, но по-своему симпатичной. Коренастое мускулистое тело венчала круглая как мяч голова.
И далее все круглое: лицо без признаков классического овала с выступающими скулами, круглые и темные, как у плюшевого мишки, глаза-пуговицы.
Вино, которое они потягивали, и бутерброды с рыбой и сырокопченой колбасой, которые Ангел и Катя стырили с последних спортивных сборов, не способствовали легкости общения. Виноват был Ангел, дубина, когда сказал им: «Хочу на ней жениться. Оцените и одобрите. Если не одобрите, я вам головы сверну». Про головы – для красного словца, про «одобрите» – серьезно.
На Харю и Галю свалилась ответственность, которой они не желали. С другой стороны, доверие, которое только наивный Ангел мог им навязать, имело за собой что-то в запредельной степени судьбоносное – всю дальнейшую Ангела жизнь. И что они могли решить, глядя на этого побритого медвежонка дамского пола, изъясняющегося междометиями и местоимениями?
В очередной томительной паузе голосом натужно-жизнерадостного телеведущего Галя спросил:
– Как вы познакомились? На ринге?
– Точно! – хлопнул ладонью по подлокотнику дивана Харя.
– Ребята, а вы не подеретесь? В смысле, не поборитесь?
Ангел посмотрел на него с недвусмысленным: «Удавлю!»"
"Но Катя вскочила, стряхнула руками, подрыгала ногами:
– Запросто! Я ж в брюках. Кирюха, выходи!
Ангел встал, тоже размял затекшие мышцы, продолжая смотреть на друзей, обещая им поворот голов на сто восемьдесят градусов.
Повернулся к противнику-невесте, улыбнулся влюбленно и азартно:
– Поехали! Держись!
В комнате Хари по одной стороне стояли раскладной диван, на котором они сейчас сидели, шкаф для одежды, письменный стол, у окна, и стул.
По случаю прихода гостей Харя диван сложил, постель затолкал под стол, потому что в забитый барахлом шкаф она не помещалась, туда же отправил все книги-тетради-бумаги с поверхности стола, чтобы освободить место для выпивки и закусок. Стул вынес на кухню. Стена напротив дивана представляла собой стеллаж из досок, заваленный опять-таки книгами, журналами и тетрадями.
