Максиму прозвище придумывать не требовалось. Фамилия Харин легко трансформировалась в Харю. Он не обижался, потому что был очень симпатичным. «Ой, какая хорошенькая! Как зовут вашу девочку?» – спрашивали маму на улице. Лучше уж Харей быть.
Васю именовали женским именем Галя. Задали на английском рассказать про свою семью – «Май фэмэли». Васька топик (рассказ) не составил, но начало-то простое: «Меня зовут Вася (май нэйм из Вася), мою маму зовут Галя (май мазерз нейм из Галя)». Васька в первом же предложении выдал: «Май нэйм из Галя».
Так Васька стал Галей.
Ангел и Галя сдружились, когда им было по двенадцать лет, и в их класс пришел новенький по фамилии Харин. Новенького следовало побить. Тем более, что смазлив, как девчонка. Но это и мешало.
Ангелу, возглавлявшему пацанов, собравшихся за школой, неприятно было бить по хорошенькому личику: кудрявые льняные волосы, голубые глаза. Вдобавок строен, будто эльф.
– Ну что, Харя, дать тебе по харе? – спросил Ангел и толкнул его в грудь.
– Попробуй, сопля вонючая!
Если бы новичок заскулил, стал просить пощады, сел на корточки, закрыл голову руками, его бы попинали слегка и отпустили.
Но эльф не трусил, стоял гордо и обзывал их недоносками и жертвами неудачного аборта. Что такое «аборт», пацаны точно не знали, подозревали гадкое и оскорбительное. Харю отметелили за милую душу. Потом шли по улице и хвастались – как они его уделали. Ангел заметил, что среди них нет Гали. Около своего дома попрощался с ребятами, зашел в подъезд, подождал несколько минут и выскочил, рванул к школе.
Галя помогал Харе подняться и отчистить одежду, но только размазывал жидкую глину по школьной форме. Выглядел Харя жутковато, лицо в крови. Ангел не изо всех сил бил, по скользящей, просто ботинки новые и протекторы на них мощные. Если бы изо всех сил вмазал, то нос бы всмятку и зубы навылет.
– Ты это… – сказал Ангел.
– Я то, – ответил Харя. – Все нормально.
И заплакал. Не навзрыд, а тихо. Силился подавить слезы, не получалось, дергался, кашлял, икал.
– Ты это… – снова сказал Ангел.
– Все нормально, – повторил Харя, стирая ладонями кровь и слезы. – Мама. У меня только мама, отец бросил, она расстроится.
– Зависит, – сказал Галя.
Это было любимое словечко его отца. Когда приходил выпивши, на вечерние и утренние попреки мамы вставлял в паузах: «Зависит!» Он был Мастер с большой буквы, мог починить и трактор, и старинные часы. Получал копейки, трудясь слесарем в захудалом НИИ.
