Уже не воровали лет пятнадцать, но все помнили, как чистили дачи, как лопаты и вилы надо было хоронить или возить в город."
"Дядя Саша зарился на соседний – Дунин – участок. Ангела не сковырнешь, у него наследников что моли, последнее домовладение несчастливое, там черти поселились. А самое главное: Дуню можно прирезать. Не в смысле душегубства, а участок к своему присоединить.
Его уговоры шли по двум направлениям: Дуня не знает своего счастья избавления от дачи, и она как добрая душа должна сделать хорошо для наследников дяди Саши.
Последний мотив был трогателен. Словно к тебе домой заявился сосед и на чистом глазу укоряет: «Два телевизора имеешь, а у меня ни одного нету. Не будь жадиной, прояви благородство, отдай мне один из телевизоров».
Дуня знала, что этот разговор состоится, и ей придется юлить, отнекиваться, говорить, что подумает. Однако аргумент, который дядя Саша привел в конце своей «уговорительной» тирады, Дуню шокировал, потому что, применительно к телевизорам, он означал: «Отдай по-хорошему!»
– Случись что? – с прищуром и притворной скорбью говорил дядя Саша.
– Пожар, например. Проводка-то в доме старая. Останутся одни головешки, пока пожарные приедут, их еще и дозовись. Сама просить станешь, чтобы купили погорелье. И цена будет плевая.
«Спалит, старый черт! – мысленно чертыхнулась Дуня. – Свихнется окончательно, маразм победит, и спалит».
Восьмидесятитрехлетний дядя Саша был поджар, жилист и вынослив в работе. Про свою жену-ровесницу, полную женщину, он говорил: «Три моих объема сметаны с медом».
Она тоже была трудягой, каких поискать. Но с головой в последнее время старики не дружили.
Год назад Дуня, совпав по времени с приездом Алёны, мягко, деликатно и «научно» ее спросила:
– Тебе не кажется, что у бабушки с дедушкой наблюдаются когнитивные нарушения?
– Поехала крыша и чердак протекает, – согласилась Алёна. – Что три дня назад было, не помнят и постоянно рассказывают одни и те же истории из своей героической молодости. То маразм погоняет склероз, то склероз маразм.
Но они хорошие! – Алёна уставилась на Дуню с готовностью защищать деда с бабкой.
– Замечательные! Для меня – как родные.
– Не приведи господи! – сказала Дуня дяде Саше и для усиления эффекта перекрестилась. – Случись такая беда, вы уж не обессудьте. Продам олигарху. Три года назад мы с компанией приезжали, был школьный приятель Степана, ныне жутко богатый, и его супруга. Помните?
– Ну, – с показной уверенностью кивнул дядя Саша.
