Помню, что подумала: «Во дела!» Оказалось, что проглотила капсулу с медленно действующим ядом.
Понятно, какой эффект произведет на ребенка или подростка открытие, что он «не ихний». Но если тебе за пятьдесят? Право же, нелепо предаваться рефлексии, тем более что папа умер, а у мамы тяжелая гипертония. Яд между тем растворялся и набирал силу.
У нас была нормальная, обычная семья. Папа в прошлом военный, подводник, служил на Дальнем Востоке. Мама, когда забеременела, поехала рожать к своей маме в Пржевальск.
На Иссык-Куле был секретный военный завод, испытывали торпеды. Там мама с папой познакомились, он курсантом был на практике. Мамины предки – сибиряки, бежали в Киргизию во время раскулачивания. Когда я родилась, папа уволился с флота, забрал маму и меня, переехали в Брянск – город, который я считаю своей родиной. Такова официальная версия, полностью подтвержденная документально.
Родители меня любили, то есть наказывали, когда надо, а когда я добивалась успехов в учебе, спорте или в декламации со сцены, их лица светились чуть нелепыми умилением и гордостью.
Папа был мужественным человеком. Я не про его службу подводника в лихие для флота годы, это само собой. Он был мужественным в борьбе со своей болезнью – алкоголизмом. Мама с детства мне внушила и про его болезнь, и про мужество. Повзрослев, я убедилась в абсолютной истинности ее слов. Запой, потом лечение, полгода-год ремиссии, снова запой. Вам не нужно рассказывать про тяжесть этого недуга.
Пожизненная каторга: когда ты пьян, то весел и жизнь прекрасна, когда ты трезв, то все вокруг серо и уныло. Мужество – это жить в серости и унынии, не выплескивать свою тоску на родных, близких, сослуживцев, продавцов в магазинах, случайных попутчиков в транспорте. Безо всякой, уж извините, поддержки психотерапевта.
Во время запоев папа чудил – будь здоров! Однажды вышел на кухню голым: «Хочу, чтобы меня знали без прикрас!» Мне было лет двенадцать, впервые увидела обнаженного мужика, была сражена различием с прекрасными статуями юных греческих богов с фиговыми листочками.
"
"Самое утомительное в черные периоды – отец говорил. Мало спал, почти не ел, только пил и все время говорил, говорил, говорил. Мне иногда хотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы заткнулся, отключился. Мама время от времени ему предлагала: «Митя, тебе нужно немного поспать». Отмахивался и продолжал вещать.
