И вот после этого уже подходить к нему, дабы восстановить церковное общение.
– А иначе никак?
– Иначе? – повел бровью Андрей. – Иначе можно. Перевозите резиденцию Константинопольского патриарха в Москву. Чем не выход? Папы ведь в Авиньоне жили вон сколько лет. Чем ваш патриарх хуже? Зато окажется под рукой православного монарха в православной стране.
– Боюсь, что…
– Просто не будет, – перебил его воевода. – И малой кровью вы не отделаетесь…
Глава 7
1556 год, 7 ноября, Шатское графство[23], крепость
Петр стремительно и с нескрываемым волнением шел по улице, зажимая в руке два футляра для свитков.
Достаточно внушительные. Вскрытые. Вон, печати на них сломаны и болтаются на бечевочках. Шел быстро. Хотя ему казалось, что еле ползет. Из-за чего ускорялся еще скорее…
Наконец он достиг здания ковровой мануфактуры.
Решительно распахнул дверь.
Вошел."
"Прошел к помещению, где обычно находилась старшая над ковровыми ткачихами – Прасковья. И, по совместительству, его любовь. После того публичного чуть ли не отказа взять ее в жены у них отношения испортились совершенно.
Она его стала избегать и, при случае, уязвлять языком, отпуская очень едкие комментарии.
Петр терпел.
Ему было больно и обидно, но он терпел. Лишь с укоризной смотрел на нее. Любуюсь ее лицом… ее глазами… Теперь же получилось все исправить…
Прасковья в своей коморке была не одна. Она там беседовала с двумя ткачихами о чем-то. Однако, когда влетел Петр, они синхронно замолчали и уставились на незваного гостя.
– Все вон! – рявкнул тот. И тут же, спохватившись, добавил той, к кому он так спешил: – Кроме тебя.
Женщины не стали перечить старшему человеку в крепости. И что-то бессвязно пискнув, выскользнули скорее, чем Прасковья успела отреагировать. Слишком уж шокировала ее эта выходка.
– Ты что себе позволяешь?! – воскликнула она, резко встав и уперев руки в боки. – По какому праву ты меня позоришь прилюдно?!
– Позорю? – несколько опешил тот.
– Да! Позоришь! Ты мне не муж, не брат, не сын и не отец.
По какому праву ты смеешь оставаться со мной наедине? Да еще так бесцеремонно и прилюдно?
– Я… ты меня не так поняла.
– Да? А как я тебя должна понять?
– Мне с тобой нужно поговорить. ОЧЕНЬ нужно. С глазу на глаз. Если не тут, то где?
– Поговорить, говоришь? – напряженно переспросила Прасковья, прищурившись.
– Да. Это касается нас.
– Нас? – удивилась она. Чуть помедлила. И что-то для себя решив, пошла к двери, походу бросив, – на стене поговорим.
