Во всяком случае – в доброй, богатой одежде. Их бы, конечно, убили. Но… почему-то не стали. Видимо те слишком отчаянно дрались, и возможность завершить дело без лишнего кровопролития пришлась по душе воинам Андрея."
"В конце концов пленных и потом можно убить. А так… ведь отчаянно же сопротивляться будут. Тем более, что граф им сказывал при случае богато одетых стараться брать в плен. Не говоря уже о том, что он прочитал им целый курс лекций по азам полевой разведки и важнейшей роли «языков» для развития успеха.
Вот и отрефлексировали как могли. И вдоволь, и без греха, как говорится.
Глава 10
1557 год, 6 мая, Азак
Утро вечера мудреней.
Во всяком случае, так любят говорить «жаворонки».
Андрей же так перенервничал из-за внезапного появления военных галер у крепости, что завалился спать сразу же как смог. Оставив личный состав и имущество на командиров. А когда проснулся ближе к полудню, долго не мог понять где он, что он и зачем он…
Потер лицо.
Вышел к людям.
Умылся.
Покушал.
И начал вдумчивый допрос османского капитана и выживших людей из экипажей галер.
Через толмача, разумеется. Причем весьма и весьма косноязычного. Потому как переводчик этот знал не турецкий, а близкий к нему язык. И понимал через пень колоду турок, да и те его не лучше разумели. Так что мучение это было форменное. В том числе и для Андрея.
Но дело шло.
Медленно, сложно, но шло. Капитан еще выделывался, а вот люди попроще старались найти как-то общий язык. Просто потому что опасались за свою судьбу.
Ведь в их представлении капитана по любому убивать не станут. Во всяком случае – тут. Чего не скажешь про них. Особенно когда осознали СКОЛЬКО их всего выжило. По всему выходило, что эти урусы почти полностью перебили команды обоих галер. А значит настроены решительно и крови явно не боятся, не говоря уже о том, что смело идут на обострение с могущественной Портой.
Андрей допрашивал пленных и фиксировал на бумаге ответы. Не полностью, только выжимку. От каждого свою. Потом сравнивал.
Анализировал их. И нового пленника приглашал. Благо, что крепость позволяла их держать в импровизированных «одиночках», не давая возможности сговориться и слаженно врать.
Час прошел.
Два.
Три.
И чем больше Андрей погружался в эти допросы, тем больше он приходил к выводу о некой совершенно неожиданно свалившейся на него возможности. Грандиозной. Невероятной. Из-за чего верилось в нее слабо…
В Москве никто ничего пока не знал. Вообще не о чем.
