Ведь ничто не мешало пассажирам отказаться от поездки в любой момент.
Пока только дилижансы ходили два раза в неделю, продолжительностью не более двух суток, и могли перевозить почту, и до восьми человек пассажиров. Стоимость была весьма приемлемая, во всяком случае, заметно ниже, нежели в совместных поездках, которые организовывали «транспортные компании». Ещё одним отличием было то, что наши дилижансы ходили и днём, и ночью, сокращая тем самым время в пути, хотя для нас это было несколько накладно, ведь приходилось платить за работу двум возницам сразу.
Последняя идея принадлежала лично мне! Ну как мне? Скорее, водителям маршрутных Икарусов, на которых я в своё время ездила в силу безденежья…
По этому поводу у нас возникли серьёзные разногласия: в кабинет Милинки зашёл представительный господин. Он в самых куртуазных выражениях попросил её, как представителю семьи Валер, пересмотреть нашу ценовую политику в сторону увеличение платы за проезд до соседнего города.
- Безусловно, вы совсем недавно занимаетесь чем-то новым для себя, таким, как перевозки, да и содержание постоялых дворов тоже… мы могли бы вам помочь, что-нибудь подсказать… допустим, эти ваши странные условия для построенных на новом тракте харчевен – будто старые кишат паразитами, и пища там для путников негодна! Поймите, вы обрекаете на разорение массу честных лавочников и содержателей гостевых домов, обязывая путешественников останавливаться для отдыха в обусловленных местах.
..
Одним словом, наезд был в лучших традициях девяностых! Я думала, что Милинка перепугается до смерти, да куда там! Я думаю, что после того, как бедняжка вышла замуж за Стефа, ей уже ничего не страшно.
- Вы понимаете, они очень явно намекали мне, чтобы мы подняли стоимость проезда до их грабительских расценок, или ещё лучше - чтобы мы сидели тихо, и не лезли туда, куда не просят. Кроме того, они намекнули на то, что будут провоцировать саботаж во время следования экипажа.
- Мне кажется, что ты немного преувеличиваешь, дорогая… ну повысим мы эту стоимость – так ведь больше заработаем! Разве же это плохо? – недоумевал Стефан, играя с Лизой на щелбаны.
Милинка от возмущения стала раздуваться, как рыба-шар, и уже было открыла рот, для того, чтобы сообщить всё, что она думает о безразличии своего супруга, когда я её перебила:
- Мы не можем повышать стоимость.
