Она внимательно посмотрела на беременную супругу своего дядюшки и радостно заключила:
- Он подумал бы, что ты отправилась в очередной раз на кухню, чтобы немного перекусить! Ты в последнее время вообще как-будто не в себе. И ты знаешь, тётя, я готова согласиться с дядей Стефом – переедание самым пагубным образом сказалось на твоей фигуре! – Лизка строго смотрела на Милинку. Лицо той вспыхнуло, бедный Стеф не знал, куда ему деваться, а папенька нашей новой родственницы до того крепко сжал губы, что они превратились в тонкую ниточку.
Он извинился и очень быстро покинул нас, тоже самое проделали его дочь и зять.
Мы с Марко открыли было рот, чтобы сообщить нашей дочери о существование понятия «бестактность», когда нас перебила Эсфирь Соломоновна.
- Ну и что такого сказал бедный ребёнок? – она похлопала Лизку по щеке – что ви на себя думаете? Впервые вижу такого честного ангелочка! А вы что, вы хорошо хотите. Или я сейчас немножечко неправа, и ви станете настаивать на обучении малыша этикету?
Я только открыла рот для того, чтобы указать новой няне на то, что совсем не это имела в виду, когда она меня строго одёрнула:
- И даже не спорьте со мной! Сколько очаровательных крошек выросли на этих руках – она ткнула под нос Марко пухлые руки, унизанные перстнями – и что ви таки на себя думаете? Ни одного замечания, кроме благодарностей!
Гувернантка плаксиво рассказала историю своей тридцатилетней педагогической деятельности, из которой следовало, что только лишь её стараниями и чаяниями подопечные становились людьми и ценными членами общества.
Поскольку мы с супругом не имели такого опыта за плечами, то и спорить сочли излишним. Более того, мы были весьма благодарны Эсфирь Соломоновне за то, что она не «пеняла нам на огрехи нашего воспитания», как заявил нам местный Макаренко.
Мы перевели взгляд на сам предмет нашего неверного воспитания, который тайком кормил волка под столом, и были вынуждены согласится с тем, что услуги гувернантки нам просто необходимы.
- И всё же, как пришло тебе в голову искать меня в злачных местах – спросила я своего мужа, когда мы остались одни.
- Всё очень просто! В то, что ты ушла ночью погулять, я поверить не мог, да и Стеф бы тоже не поверил, это он перед тестем придуривался… - тут бы я, конечно, посомневалась, но спорить не стала, Марко виднее…"
"- Так вот – продолжал заботливый супруг – у меня не было сомнений в том, что ты ушла из дома не по доброй воле, осталось только лишь узнать, кто и для чего это сделал.
