Я стояла возле подъезда, мечтая только об одном – провалиться от стыда сквозь землю. Я чувствовала, как алеют мои щёки, и крепко держала Жемчуга из опасения, что он решит вмешаться в ход дискуссии.
Донатий тем делом решил, что события развиваются весьма вяло, поэтому от души пнул Мишаню, стоило тому отвернуться. Преподаватель не выдержал столь явного оскорбления и с размаху ударил своего предполагаемого обидчика в челюсть. Виталя как –то резко мотнул головой, и на время выбыл из беседы.
И вот нужно было такому случиться, что именно в этот момент в голове «просто Димы» сработало реле с надписью «Полиция.
В случае опасности сорвать кольцо, швырнуть и отойти».
А пока что он сурово говорил распоясавшемуся Мишане:
- Так, гражданин! Хулиганим? Пройдёмте-ка со мной. Тут, недалеко. И товарища вашего прихватим.
Товарищ, или Виталик, который как раз пришёл в себя, решил на время зарыть топор войны и объединиться со своим обидчиком на ниве борьбы с правоохранительными органами.
Это означало, что он сзади, молча и без объявления войны, ударил Диму кулаком по затылку.
Пострадавший громко хекнул и присел. Мишаня же врезал по лбу моей банкой с вареньем, и ярко-малиновая густая и липкая масса равномерно сползала у господина Авдеева по ушам.
Донатий был абсолютно счастлив от произведённого им бедлама, одобрительно выкрикивая что-то дерущимся мужчинам. Я полагаю, что домовой болел за того человека, который в данный момент одерживал верх.
- Пара-пара –парадуемся на своём веку! Пока-пока – покачивая перьями на шляпах… - домовой бегал в округ и распевал марши.
Я наконец-то отмерла, и заголосила, как та бабка, которую Жемчуг сегодня спас от грабителя. Очень жаль, что это не остудило пыл драки. Как я теперь понимаю, ребятам было жизненно необходимо начистить друг другу морду. Жемчуг печально подскуливал и нервно бил хвостом, до такой степени ему хотелось поучаствовать в этой славной забаве. Раздался звук полицейской сирены, и в наш двор заехал давешний «бобик», как обозвал его Донатий.
Синие всполохи осветили изрядно побитые лица мужчин и меня, прислонившуюся возле подъезда.
- Оба –на! Знакомые всё лица! – грустно сказал подошедший жандарм, и со вздохом предложил нам занять места за решёткой.
Первым своё место под лавкой занял волк, затем взгромоздилась я. Следом полезли переругивающиеся Мишаня с Виталиком. Оперуполномоченному Авдееву предоставили место впереди, пояснив, что он на особом положении. Сирена пару раз взвыла, и заткнулась.
