- Да, конечно, она сейчас спит – успокаивающе сказала я, ненадолго приобняв его.
- Милая, мы сейчас как раз говорили о том, что бабушка Анелия могла бы провести лето в нашем старом поместье – начала моя сестра Елена – впрочем, это ты уже знаешь…
- Да, конечно! Бабуля давно там не была, я полагаю, что мне стоит поехать и подготовить всё к её приезду – с готовностью вызвалась я.
Мои сборы не заняли много времени, и уже через два дня я тряслась в карете, впервые в жизни решившись на путешествие без своих родителей.
Весна уже вступила в свои права, но благодаря новым дорогам сообщение между городами не останавливалось с апрельской распутицей.
Подумать только, я еду в наше старое поместье! Я рассеянно смотрела в окно, гладила своего волка – Жемчуга, и вспоминала, когда была там в последний раз. Ещё в детстве! Я слегка улыбнулась своим воспоминаниям – сколько шумных проказ было связано у меня с Дубовой Рощей… я припоминала, как мы с братом Антуаном решили завести голубей на крыше оранжереи, которая когда-то принадлежала прабабушке Адрияне.
Причём оранжерея оказалось далеко не тем строением, который был способен выдержать совместный вес голубятни и двух щуплых детей. Крыша рухнула внутрь, сильно проредив орхидеи.
Мы с со старшим братцем не пострадали, только изрядно напугались, конечно… мама тогда возмущалась нашей безответственностью и безалаберностью.
- О чём вы только думали? Я буду вынуждена провести с вами очень серьёзный разговор по поводу вашего поведения!
Папенька только посмеивался, и никогда не огорчался даже самой серьёзной проказе, в отличие от маменьки, которая всегда «возлагала на меня надежды», будто я вырасту приличным человеком.
Хотя был ещё один человек, для которого я тоже была основным потребителем нервных клеток – директор Академии Благородных Девиц госпожа Шнайдер. Я припоминала, что когда эта уважаемая женщина увидела меня в первый раз, она прищурилась, осматривая мою некрупную фигуру, что-то нервно чёркала самопиской, а затем глухо спросила: «Фамилия!»
- Мария Анабель Рошаль-Валер – с испугом, чётко ответила я.
Госпожа директор закрыла лицо руками, и сказала: «Свободна!»
Я почувствовала лёгкий шорох сбоку от себя и повернула голову. В углу кареты сидела тихонько, как мышка, моя горничная Милка.
- Ты что-то хотела у меня спросить?
- Да нет, госпожа Анна! Разве только рассказать ещё раз ту историю, про машины – Милка с придыханием выделила последнее слово.
