Постоялые дворы и наша гордость – таверна – были переполнены праздношатающимся людом в праздничных одеждах, я увидела старост всех наших деревень, даже тех, которые не принимали непосредственного участия в ярмарке… Милинка и Эсфирь работали аниматорами на каруселях, Марко вёл серьёзный разговор с тем купцом, которого мы лично пригласили, Стефан где-то отдыхал… вроде, ярмарка проходит неплохо.
Хотя об эффективности затраченных усилий было пока говорить слишком рано. Дело в том, что мы потратили на создание и проведение этой «ярмарки года», как называла её шиза, колоссальное состояние! По моим самым оптимистичным прогнозам, мы могли бы выйти на самоокупаемость к осени следующего года.
Прошла неделя. Мы только что проводили последнего гостя – Михаил немного задержался для того, чтобы пообщаться со своей маменькой.
- А шо такое? Не учите меня жить, мама! Я вам клянусь, ви таки делаете мои нервы! Ша! Ша, я сказал, я всё равно желаю составить Софочкино счастье!
- Мойша, ты подумай, подумай хорошо, и желательно головой! Той, что выше плеч! Женишься ты один раз, а жена будет кушать каждый день.
Подумай, насколько тебе нужен тот финансовый расход против сомнительного счастья каждое утро видеть Софочкино лицо? Шо за лишние вырванные годы?
Наконец, душевное прощание было завершено, все ценные указания даны, и Михаил тоже собрался в путь."
"Вот теперь, впервые за долгое время, наша семья осталась одна. Наверху, в детской комнате, Эсфирь беседовала о смысле жизни с моими маленькими племянниками, их мама помогала на кухне творить некий кулинарный шедевр, пытаясь всячески приукрасить простой рецепт.
И это даже не смотря на то, что я очень сильно не советовала ей – блины, они блины и есть! Что тут изменять? Стефан с Лизаветой дрессировали волков, а мы с Марко предавались рассеянному ничегонеделанию…
Поздняя осень вступила в свои права, не сегодня-завтра выпадет первый снег, а потом и зима не за горами… за окном раздался волчий рык, чей-то испуганный вскрик. Мы дружно выглянули в окно – во дворе стоял посыльный, окружённый волками, и пытался пройти.
Сапфира была глубоко против. Стефан с Лизой вовсю пожинали плоды своей дрессировки «свой-чужой». Посыльному всё-таки удалось попасть в дом, и сейчас он был несколько зол и взъерошен. Неужели потому, что для того, чтобы сделать свою работу и вручить корреспонденцию, ему пришлось залезть в окно первого этажа? Так что теперь он стоял в библиотеке, и вручал Марко стопку писем. Некоторые были весьма официальные на вид.
