Начали с самой простой – сборы в Ораховац были чисто технической задачей, за столько-то лет! Тётка Лиляна обстоятельно докладывала, какие приготовления ведутся к поездке, каких товаров и на какую сумму они планируют продать… планы у нас были этом году амбициозные, как никогда, да и то – пора бы уж расти, тем более, что нас на рынке Ораховаца знали, ждали, и товар наш, маркированный деревом с сидящими под ним волками, в рекламе больше не нуждался. И да, ещё нюансик – мы по-прежнему находились в самой глубине продуктовых рядов, занимая свой прилавок год от года.
И это несмотря на то, что нам предлагали самое выгодное место, как местным купцам, но Лиляна говорила: «Не прилавок наш товар хвалит, а качество». Я такое своеволие тётки поддерживала, и так, мол, завистников хватает. После получаса самого подробнейшего рассказа, что они ещё планируют взять с собой в Ораховац, меня стало клонить в сон. Голос Лиляны, обычно зычный и противный, был нынче преисполнен важности и спокойствия, ему вторил голос Марко, который задавал уточняющие воспросы… я тихо сидела в углу.
В самый разгар обсуждаемой ярмарки за дверьми библиотеки послышался шум, грохот, звуки падения. Я резво выглянула в окно и выдохнула – Лиза была на улице, учила Сапфиру клянчить у кухарки еду. Грохот усилился, к нему добавились недовольные визгливые нотки. Марко рассерженно распахнул дверь, и мы увидели деда Луку, на котором повис Милун и не давал тому разойтись в полную мощь.
"
"- Да что ж это деитси? – вопрошал нимало не смущённый дед – да хто ж вас только надоумил страсти такие сказывать? Я вас ужо всех переживу, ишшо три гроба на растопку пушшу, не меньше!
- Пойдём домой, батька, ну пойдём! – тихо канючил здоровяк Милун – аль не видишь, люди делом занимаются, а ты с глупостями своими. И потом, ты же сам Саве божилси, что этот твой последний гроб…
От таких слов собственного сына деду и впрямь стало нехорошо. Он открывал и закрывал рот, здорово напоминая карпа.
Секунда… другая… нет, не свершилось… лицо ветерана постепенно принимало естественный оттенок, так что он даже смог сообразить впечатляющую дулю, сунуть её под нос каждому из присутствующих, и гордо сообщить:
- Не дождётесь смертушки моей, ироды! Чтоб вам анчутка по ночам приходил и носы крутил! – и, после этого странного пожелания, изволил отбыть восвояси.
Тётка Лиляна притихла и выглядела донельзя смущённой.
