Теперь Жюли уже не напоминала крысу, а просто мокрую и несчастную собаку, поскольку шёрстка отказывалась вот так быстро высыхать. А если не будет той самой шёрстки, то и сохнуть будет нечему! Логично? Вполне логично! Ребёнок кивнул своим мыслям, и отправился домой. Она прекрасно знала, что у Тихомира в маленькой каморочке были инструменты, которыми он работал в саду. Вот, допустим, садовые ножницы для обрезки веток деревьев чудесно подошли для фигурной стрижки маленьких собачек.
Жюли не сопротивлялась, она просто сидела на своей подстилочке и тихонько скулила.
- Сейчас, сейчас, совсем немножко осталось – утешал её заботливый ребёнок…
Всё это мы выяснили гораздо позже, а сейчас на нас смотрела счастливая Лизонька, протягивая доброй бабушке корзинку с её любимицей. От бабкиного крика сорвались вороны с веток соседних деревьев…
Спустя три часа увещеваний и порядка двух литров анисовых капель, госпожа Евангелия отбыла обратно в особняк господ Ролан, а спустя пару дней она отправилась в Ораховац, не соизволив даже попрощаться с нами.
Но мы не обиделись на старушку – если весть о казнокраде её изрядно подкосила, то последнее происшествие её просто добило!
- Скажи мне, дорогая, ты понимаешь, что ты что-то сделала не так? – спрашивал Марко у Лизаветы.
- Конечно, папа! Я не успела взять деньги за стрижку собак – печально покаялась Элиза…
Мне оставалось только вздыхать, глядя в печальные и такие родные карие глаза с золотыми искорками…
Лето в хлопотах и заботах пролетело незаметно, а после него и осень. Мы всё-таки выиграли тот злосчастный «государственный тендер» по ремонту и благоустройству госучреждений. Как у нас это вышло – понятия не имею, знаю только лишь то, что теперь небольшая часть активов нашей дорожной концессии принадлежит свояченице столичного губернатора… работы господину Ренар ещё прибавилось, но он не жаловался, чувствуя себя востребованным, как никогда! Ещё немного, и наше дорожное предприятие перестанет быть убыточным, и мы выйдем хотя бы в «ноль», так что перспективы были у нас самые радужные.
