- Ну что ты, милочка, конечно нет… с тем условием, что я поеду с тобой – бабка прищурилась и пыталась усмотреть в моём лице нечто, наведшее на столь странную мысль, будто бы у меня возникло желание просто взять и уехать. Но я чувствовала, что я должна поступить именно так и никак иначе.
- Я с вами! – Милинка торопливо жевала последний баклажан, и вставала из-за стола."
"Больше никого мы не стали с собой брать – «нечего от дел отрывать, коли тебе, беспутной, что-то в голову втемяшилось» - по крайней мере именно это нам сказала заботливая бабуся, когда мы садились в карету.
Собственно говоря, ехали мы действительно не очень долго, потому что нашим пунктом назначения был тот постоялый двор, где наших кучеров кормили бесплатно – приятный бонус, не так ли? В данный момент никого из гостей не наблюдалось, лишь на заднем дворе раздавался шум, крики и плач.
Мы дружно ринулись туда, причём выиграла этот забег баба Ванга. Она молодым гепардом промчалась мимо нас, и подбежала к поленнице, где в этот момент происходило восстание века.
То есть, по моим представлениям, сейчас была яркая иллюстрация того, что бывает, когда «верхи не могут, а низы не хотят». А именно – происходило шумное выселение того самого пацанёнка и пожилой служанки с постоялого двора.
Глава 23
Глава 23
Хула на государя – страшное преступление,
карается усекновением языка, конфискацией имущества
и всяческого поношения преступников. А буде людишками сожаление какое выказано,
так о том докладать немедля, и действовать споро.
Уклад законов государевых. Их в своё время честно пыталась прочитать Анна, но споткнулась на третьем абзаце.
- Вон отсюда! Вон, я сказала! – истерически визжала хозяйка харчевни, с которой мы в своё время крепко повздорили.
Поначалу она не обращала на нас особого внимания, но очень скоро поплатилась за это, поскольку получила ощутимый удар в спину бабкиной палкой. Скандальная тётка в шоке обернулась, не понимая, что это сейчас произошло, но баба Ванга достаточно миролюбиво поинтересовалась у неё, к чему сейчас был весь этот шум.
Оказывается, тот смачный тычок был не чем иным, как средством привлечь внимание.
- Оглохла, что ль? Чего орёшь-то, как оглашенная? У тебя спрашиваю! – бабка сурово глядела на тётку, причём на месте последней я бы всё же что-то ответила любопытной бабушке, поскольку больно уж недобро блестели её глаза из-под вечно сползающего парика.
