Я не выдерживаю. Падаю спиной на матрас, закрывая рот ладошкой, сдерживая сладостный вопль возбуждения, чтобы босс не узнал мой голос.
– Богиня. Королева. Само совершенство. – Гладит пальцами тонкую ткань кружевных трусиков, а затем целует.
Поцелуй, как удар молнией!
Вздрагиваю, прогибаюсь в ответ на прелюдии. И жажду большего!
Чтобы не томил, чтобы не дразнил, чтобы вошёл в меня пальцами, языком, членом! Сегодня я жадная! Я ведь тоже соскучилась! И капец как сильно ЕГО хочу!
Былые проблемы отошли на второй план.
Я забыла об угрозах, о запугивании, о синяке на животе… просто улетела в другой мир, в котором мне было хорошо и комфортно.
Пусть этот мир был лживым, ненастоящим, я играла там всего лишь временную роль, но мне не хотелось его покидать. Хотелось остаться там навечно. Хотелось, чтобы игра превратилась в реальную жизнь. Навсегда.
Дыхание, как у взбесившегося быка, которого подразнили красной тряпкой.
В моём случае… пропитанными женскими соками трусиками.
Ткнулся носом во влажное кружево, зарычал, втянув запах моего возбуждения.
Слегка подул на широко распахнутые бёдра, а затем, насладившись тем, как я дёргалась от каждого его движения, отодвинул вбок мокренькую полоску трусиков и… дерзко ударил языком по клитору.
Твою ж мать!
Всё, что я могла в этот момент – наслаждаться и мысленно ругаться.
В голос нельзя!
Никак нельзя, Марина!
Ооо, за что мне все эти муки!
Вцепившись ногтями в простыни, мотыляя головой то вправо, то влево, я испытывала пик блаженства. Если и существовал рай на земле, то он, определённо, начинался здесь.
Рядом с Амиром.
Втянул в себя пульсирую горошинку…
Аж в глазах потемнело! А в пальцы на руках и ногах будто вогнали тысячу игл.
Причмокивая, посвистывая, даже порыкивая, он вытворял с моим клитором сумасшедшие вещи! Всасывал в рот, слегка прикусывал, теребил кончиком языка. После, начал исступленно облизывать промежность, с таким извращением, что мне захотелось от души выматериться!
И кончить.
Амир довёл меня до точки невозврата, до пика взрыва!
И тут же остановился.
"
"Высвободив член на волю из плотной блокады брюк, мужчина быстро ворвался во влажное, податливое тело, уверенными пружинистыми толчками принялся вбиваться до тех пор, пока не услышал мои тихие, неконтролируемые стоны в собственную ладошку.
Приобнял за спину, притянул к лицу. Поцеловал взасос, продолжая толкаться на всю длину. Наши языки тесно сплелись друг с другом. Так влажно, и так приятно… Сил терпеть больше не было. И у меня, и у него.
