Пришлось даже ноги скрестить, дабы унять напряжение, отчего тут же ощутила желанную влагу – признак неугасающего возбуждения.
Огромный и толстый мужской причиндал. Амиру пришлось постараться, чтобы спрятать своего ненасытного дружка с глаз долой, от приближающихся, к нашему укромному местечку, спасателей.
– Эй! Мы здесь! На помощь! – махнул руками, устремившись на шум.
Вот и всё. Фух!
Я жива.
Спасены!
С облегчением навалилась на дерево, выпустив на волю уставший вздох.
Голоса уже слышались более чётко, спасатели приближались.
Вскоре, я заметила троих людей. Но, из-за потери очков, не могла их рассмотреть. Лишь по голосу узнала. Селима.
– Амир Джабирович! Амир Джабирович! Слава богу с вами всё в порядке! Что случилось?! Почему телефон недоступен! Я весь город и всю охрану на уши поднял!
– Плохо, видать поднял! Ты меня огорчил, Селим. – Они встретились. Судя по интонации, Амир был зол.
Далее, он вкратце рассказал вновь прибывшим нашу историю, тыкнув пальцем в мою сторону.
А именно, в дерево, к которому я, казалось бы, уже намертво приклеилась. И дрожала.
Озноб вернулся. Амир ведь меня бросил… И я быстро начала покрываться “инеем”, лишённая тепла его изумительного тела.
– Ну что пялишься? Куртку давай! И ты тоже! – рявкнул, отбирая верхнюю одежду у незнакомцев. Сначала, у начальника охраны, а затем, у спасателя, который держал на поводке огромного золотистого ретривера. Пёс скулил, периодически принюхивался, рвался в мою сторону.
– Злишься? – опушку охватил поникший голос Селима, пересыщенный волнением.
– Нет, блин, танцую от радости! Где вас черти носили? Ещё пару минут и мы бы одубели от холода! Если бы… – Амир откашлялся. – Хоть слово кому-то об этом происшествии ляпните… глаза всем троим повырываю. – Рыкнув, также глянул на виляющего хвостом пёсика, обнюхивающего его мокрые штаны. – И собаке тоже. – Фыркнув, Дьявол зашагал в мою сторону.
Я вся подобралась от напряжения, ещё сильней прижавшись к стволу дуба.
Мужчина резко набросил на меня чужую куртку, помог одеться, прям как маленькой, с силой дернул за воротник, заставляя приподняться на носочки, взглянуть в его огромные, покрытые тёмной поволокой, глазища.
И я испугалась.
А затем расстроилась.
Ведь там больше не было ни грамма любви.
Тьма. Холод. Безразличие.
Прежний монстр вернулся.
Грудь сдавило стальными тисками, а на шею словно намотали корабельных цепей. Он это сделал.
