– Усадил меня на мягкую, рыхлую землю, рядом с грудой опавшей листвы, а сам принялся сгребать листья в единую кучу.
Я даже рот от удивления приоткрыла, забывая о боли в стреляющей башке!
Владелец известной на весь мир крупной компании, торгующей алмазами, копошится в грязи! Серьезно? Он собирается сделать из листьев кровать?
– Вот так. Прости, нет практического опыта по выживанию в дикой глуши, но литературу в детстве всё же читал. – Усмехнулся, горделиво отряхивая друг о друга ладони. – И так сойдёт.
Если хоть что-то не предпринять, замёрзнем с тобой до смерти. Вон, у тебя уже как губы посинели. – Запнулся, хмыкнув. – Иди ко мне, Мышка. Ничего не бойся. Всё будет хорошо… Выкарабкаемся.
Два шага вперёд и снова я в его крепких руках, оторванная от земли.
Даже пикнуть не успела, как он уложил меня на самодельную кровать, прижавшись телом к телу.
Выдохнул в лицо, и у меня потемнело перед глазами, а внизу живота, в области набухших складочек, приятно завибрировало. На таком близком, на таком интимном расстоянии, мы ещё никогда не общались друг с другом.
Встречи в клубе не в счёт.
Кончиком указательного пальца тронул висок, опустился вниз, к подбородку.
На секунду задержался на ране, в области лба. Нахмурился.
– Ещё болит?
Слегка качнула головой, невольно облизав кончиком языка и втянув в рот нижнюю губу.
– Уже лучше…
Я хотела просто сказать. Обычным тоном. Но получилось так, что с моих уст сорвался какой-то пьяный стон, послуживший началом… неизбежного.
Стоп!
Нельзя.
Нельзя вам, Марина! Глупенькая!
Молил внутренний голос.
Жена у него есть, девок вагон. Он сердце тебе разорвёт! Кобель он!
Не слушай, не поддавайся. Нажми на тормоз!
К чёрту.
Я и без того несчастлива в этой жизни. Мне не привыкать!
Так позволю же себе испытать хоть каплю радости!
Потому что до одури хочу этого мужчину.
Я люблю тебя Амир. Я мечтаю о тебе, Амир.
Как жаль… что не могу в этом признаться.
Нежно-нежно он прикоснулся губами к раненому лбу, и я упала в пропасть!
А затем вдруг, уставился на мои губы.
В тот момент, когда я их облизала.
Завороженный зрелищем, он не смог больше терпеть. Хрипло выдохнул и набросился на мой рот, без предупреждения тараня языком зудящие, в предвкушении, губки.
Матернулся на арабском, сильнее припечатал громоздким телом к земле, заставляя вздрогнуть от шока, от желания, от удовольствия, чтоб его!
Мы ласкали друг друга языками. Облизывая, посасывая влажную плоть.
