От свистящих звуков ремня, что так лихо рассекают воздух, врезаясь в шелковое одеяло, от частого дыхания, обжигающего чувствительную кожу уха, от хрипов и рыков этого голодного, сильного, до безумия одержимого монстра!
В панике хлюпаю ртом, как выброшенная на берег рыба, ногтями впиваюсь в его крепкие пальцы, чтобы отпустил! Мне ведь нужно сказать своё последнее слово перед казнью, раз демон узнал, кто я такая на самом деле.
Отчаянный всхлип вырывается на свободу, но меня перебивают."
"– Сегодня я буду звать тебя Мариной! – Продолжает лизать шею, ухо, от самого её основания до виска, сдавливая горло до темных всполохов перед глазами,
– Фэр! Мелкая! Или пустышка! – Смеётся, одержимый бес.
– Сегодня… поиграем в другую игру, Биби. Сегодня ты станешь ей. Этой мелкой, но самоуверенной, занозой в заднице!
СТОП!
Что??
Ну вот теперь я окончательно запуталась.
Дерзко швырнул обратно на кровать, и прежде, чем я успела опомниться, получила жгучий удар по ягодицам.
Твою ж!!!
Чокнутый! Мерзавеееец!
Запугивание закончилось.
На этот раз Амир ударил не по матрасу.
В это раз обезумевший Дьявол полоснул меня по ягодицам.
Шлепок!
Ещё один!
И ещё!
Сразу два, хлестких!
Молчать, Марина! Не смей перечить и огрызаться! Терпи.
Игра продолжается. Рот на замке. Помни о договоре.
Я еле-еле сдержалась, чтобы не зарычать «благим» матом на весь элитный посёлок, но отрезвительные удары кнута по попе быстро привели в чувство.
Было ли мне больно?
Да нет же!
Странные такие ощущения. Жаркие, интересные!
Наверно, я та ещё извращенка, похлеще Амирчика.
Поскольку от этих шлепков, от букета запредельных чувств, что я только что испытала, моя грудь набухла ещё пуще, а соски приятно заныли до катастрофической рези во всем теле. Не говоря уже про невыносимое пламя между ног.
– Так тебе! Получи, Фэррр!
Шлепок. Рык. И поцелуй.
В место удара.
Амир продолжал вершить наказание ремнём, а я продолжала подпрыгивать на кровати, подражая резиновому мячику, вцепившись вспотевшими и дрожащими ладонями в простынь после очередного резкого удара.
После минуты таких вот изощренных пыток, я настолько сошла с ума, что вцепилась зубами в простынь, сдерживая рвущиеся на волю стоны.
Стоны?
Да.
Именно стоны.
Потому что мне, Боже прости, начали нравится наши безумные забавы.
Особенно то, как после каждого удара, Амир набрасывался на мои ягодицы и нежно-нежно, а порой даже и вульгарно, облизывал место ударов.
То, что на коже оставались красные полосы и ссадины, я не сомневалась.
