Ни разу не нарушил договор. Мог бы в первый же день сорвать с Марины маску и узнать её личность! Но не стал. Уважал наше братство. Кровью практически расписался на треклятых бумагах о конфиденциальности. И как выродки отплатили за мою честность? Бросили мне жменьку дерьма в спину, еще и поржали. После того, как меня и мою девочку опозорили на весь мир, от проклятого клуба остались одни лишь щепки.
Да. Месть моя… безжалостна и неоспорима.
Выблюдки заслужили.
* * *Тиграна я поймал в тот же день и швырнул за решётку как грязную шафку на долгие-долгие годы.
А его курицу сцапал спустя два дня. Свои люди перехватили в аэропорту Монте-Карло. Бросили обратно на самолёт и доставили ко мне на коленях, зарёванную до синяков на роже. Валерию.
С любовником решила смыться, падла. Подставила Тиграна, сдала журналистом имена всех членов клуба, а сама собиралась выехать в роскошную жизнь на грязных деньжатах завистников, конкурентов, журнашлюшек.
Что с ней делать?
Руки марать не охота. Всё-таки баб не бью. Пусть они наполовину-твари, а не бабы.
А вот извиниться заставлю. Публично. Она у меня будет рыдать кровавыми слезами и прямо на глазах у всего мира брить себя налысо. А потом на лбу напишет своё новое имя и фамилию: «Продажная Стерва».
Подлая шалава… Валерия тряслась и рыдала. Она настолько низко пала, что, наплевав на свою гордость, своими же руками побрила себя «под ноль». Старательно так. Медленно. Я наслаждался каждой секундной позора уродки и надеялся, что Марина тоже наслаждается, потому что этот концерт транслировался на весь мир.
Я заплатил журналистам тройной гонорар, они быстренько всё отсняли, в прямом эфире. Лера признала вину, заявив, что она поступила так, якобы из-за ревности и зависти к бывшей однокласснице, потому что не её, первую красопетину на районе, взяли работать в престижную, известную на весь мир компанию, как помощницу красавца-миллиардера, а зубрилочку Марину. Те фотографии в грязной газетёнке – лишь галимый фотошоп. Естественно, когда вышло интервью… от клуба остался лишь пепел и воспоминания.
Мы замяли следы поразительно быстро. На душе стало легко и спокойно.
Сразу бы так сделал и не грубил малышке. Но, как известно, когда я срывался, то полностью терял контроль над своими действиями и поступками. Увы."
"В заключении плана по вершению мести, собрав ораву журналистов, я приехал в главное здание компании, заставил догола раздеться всех своих провинившихся сотрудников, которые отзывались плохо о Марине, и молить о прощении.
