Глава 20
АмирМысли о Марине не давали расслабиться ни на секунду! Хотелось послать наглую девчонку куда подальше и одновременно рвануть на себя, вдавить в свою мощную грудь, крепко-крепко обнять, чтобы косточки захрустели, и никогда, никогда, коссомак, не отпускать!!!
Почему я так часто срывался, хамил, оскорблял Мышонка?
Сам не знаю. Наверно… боялся испортить. Тем самым намекал, чтобы держалась от меня подальше. Она такая добрая, чистая, невинная. А я такой злой, нехороший, мерзавец. Вообще здесь было много факторов, объясняющих моё неадекватное поведение.
Один из них – я просто по жизни такой человек. Я Дьявол, и этим всё сказано. Другой – Марина мне подсознательно напоминала отличницу-занозу, что унижала меня в школе, когда я на время переехал в Россию. К тому же, я отчего-то почувствовал адскую ненависть, в момент, когда увидел Мышу с Анатолием."
"Да мне на хер захотелось разорвать падлюку голыми руками, скормить дикому зверью его тухлую плоть!
Ревность?
Да, не отрицаю.
Почему мне нельзя, а этому уё*бку можно?? Мацать Мышонка в кустах!
Вот тогда я и сорвался в первый раз.
Сам не понял, как так получилось. Но мы переспали. Да просто на грани были! Жизни и смерти. Могли ведь погибнуть.
Утонуть, насмерть разбиться, замёрзнуть, в конце концов!
Мокрые. Дрожащие. Напуганные до инфаркта.
Мы тряслись, прижимаясь друг к другу влажными телами. Одежда промокла. С тел ручьями лилась вода. Если срочно что-то не предпринять, очень скоро будем зажиматься вот так вот в гробу!
«Ну, и чего ты ждёшь! Отогрей свою мышку… Быстрей, Амир! Быстрей!!!» – зарычал страшным басом Дьявол внутри меня.
Я должен был отвлечься от жуткой раны на её лбу, с которой тонкой струйкой сочилась кровь. Из-за меня, идиота проклятого, моя малышка пострадала. Не обидел бы – ничего бы не случилось. Вина драла меня изнутри, превращая каждый внутренний орган в подобие желе.
Прижимал Марину к груди, лихорадочно всматриваясь в её испуганные глаза, и чувствовал, как сердце от боли рвётся на куски, раскалывается, трещит как ошалелое, набирая скорость, вбиваясь в грудину на запредельно-опасной скорости.
Да! Живое! Не каменное! Не ледяное!
Моё сердце живое! Оно болит, колотится, стучит! И словно горит…
Окольцованное сумасшедшим пламенем!
Никогда и ни с кем я не чувствовал себя настолько живым!
Как с ней… С зеленоглазой, ранимой блондиночкой.
Впервые в жизни, я ощутил себя человеком, испытавшим самую настоящую жалость. И страх.
