Злился или бесился – трудно сказать. Может… волновался?
Казалось бы, он тоже меня не всегда слушал. Всё смотрел и смотрел прожорливым, как чёрная ночь, взглядом. Как будто знал наперёд, какие гадости я собиралась ему преподнести и что за змею он пригрел на груди.
Когда я отлучилась, чтобы приготовить для шефа фирменный кофе, то, вернувшись с чашкой в руках, невольно пошатнулась, плеснув на запястье кипятка."
"Ах!
Всё-таки, нужно было поесть перед работой. Через силу.
Иначе, не успею оглянуться, меня ветром сдует на проезжую часть.
– Марина, ты не заболела? – даже опомниться не успела, как Амир вдруг ко мне подскочил и бережно накрыл мой лоб своей увесистой ручищей, одной рукой касаясь головы, второй – взволнованно растирая ошпаренное запястье.
Ещё чуть-чуть, и я бы сходу растаяла, словно льдинка на тропическим солнце, от его мимолётных, но таких тёплых прикосновений, превратившись в жалкую лужицу.
Ммм, Марина…
Не часто босс позволял себе такую «роскошь» баловать меня вниманием, обращаясь по имени.
У собачек ведь, как правило, нет имен. Лишь клички.
Моя кличка – Фэр.
– Не-не… нет. – Попыталась оправдаться, потому что уже накрутила себе, что неужели, у меня, на этом же самом лбу, красным по бледному написано:
«Я собираюсь тебя предать».
– Бледная такая… Точно всё в порядке?
– Нормально, Амир Джабиров… – договорить не успела.
Изящный палец Дьявола по-свойски лёг на мои губы, вынуждая заткнуться.
Боже, Марина! Только дыши! Только живи!
Не забывай хоть иногда делать «вдох и выдох».
– Шшш, – палец скользнул вниз к подбородку, пощекотал шею, слегка подцепив шифоновый шарфик, которым я прикрыла следы от вчерашних побоев, подразнил область солнечного сплетения и замер в районе привлекательной ложбинки между грудей, которые выгодно обтягивала шелковая блузка небесно-голубого цвета.
– Ты мне не нравишься, Мышка. – Пуаза. Под рёбрами начал стремительно зарождаться дурацкий вихрь гнева.
Опять за своё!
Какой же он, неуравновешенный, напыщенный монстр, уже дост…
Но мысли оборвались подозрительно нежным голосом.
Бархатистым, с хрипотцой. В котором чувствовалась запредельная забота. От которого мои соски вмиг превратились в мраморные камешки, а трусики пропитались горячей влагой. Обрушил на талию свою властную ручищу, рванул на себя, опалив мятным дыханием, с ноткой кофе, мои, приоткрывшиеся от жажды и шока, губки.
– На сегодня всё. Рабочий день окончен.
