Это точно!
Вы представьте, он ведь ненавидит замухрышку-Марину! Так, что готов втоптать в грязь. А тут… ему вдруг подсунули такую-то свинью, унизив несравненное достоинство превеликого алмазного магната.
Удар по железной самооценке деспота. Не иначе!
Думаю, нет ничего хуже, чем перепасть с тем, от кого тебя тошнит.
Гнусно, мерзко, унизительно!
Обхватил меня за живот, привлёк к себе, крепко-крепко прижал спиной к влажной, бурно вздымающейся груди, и одним уверенным рывком резко насадил на стоящий колом член, пружинистыми толчками начал двигаться как ошалелый, порыкивая мне в ухо.
Правой рукой сжимал, будто законную собственность, периодически пощипывая за сосок, и насаживался, а левой… нагло засунул указательный палец в рот, гласно рявкнув:
– Соси!
Эмоции хлестали по нервам не хуже шипованной плети!
Проклятье!
Всосав в рот его палец, украшенный золотым перстнем, до самого основания фаланги, что так вкусно пах табаком и шоколадом, я тотчас же подпрыгнула на месте, ощутив мощный, раскатистый взрыв, от которого невольно, с одержимой силой, цапнула зубами палец Амира.
– Бл*! – матернулся, толкнувшись с такой бесчеловечной агрессией, что мне стало больно.
Боже!
Я не хотела! Потеряла контроль! И, как следствие, заставила Амира отреагировать весьма грозно на укус – схватить за волосы, сжать с треском в корнях. Кажется, я прикусила его палец до крови, так как моментально почувствовала металлический привкус на языке.
Во время сумасшедшего оргазма, я продолжала сладко сжиматься, сидя на члене босса и одновременно посасывать его палец, языком зализывая ранку.
Грязно, порочно, как умелая проститутка. Но я ничего не могла с собой поделать. Инстинкты взяли вверх над разумом. А яркая вспышка экстаза швырнула меня на край другого измерения.
Амир взорвался синхронно со мной, в тот момент, когда я чуть-было не откусила его палец, задвигавшись на максимальной скорости, как дикое, выжившее из ума животное, кончил в презерватив.
Он двигался во мне одновременно.
И пальцем. И членом.
Он трахал меня с бешеным напором. И в рот. И во влажную плоть.
Никто и никогда не делал со мной ничего подобного! Ничего такого, от чего я билась в невообразимых конвульсиях, как будто впервые попробовала наркотик или прыгнула с парашютом с высоты полёта самолетов.
В такие безумные моменты, я отчаянно внушала себе, что не должна испытывать к Дьяволу какой-либо симпатии, ни грамма позитивных чувств.
