– И, словно в попытке скрыть своё потустороннее смущение, она сунула руку в карман и достала дух сандвича. – Ага, получилось! Я знала! Ой, а где же горчица?
– БОЮСЬ, С ГОРЧИЦЕЙ ВСЕГДА БЫВАЮТ ТРУДНОСТИ, – сказал Смерть.
Фигуры начали таять в воздухе.
– Так я осталась без горчицы? А как насчёт маринованного лука?
– МАРИНАДЫ И СОЛЕНЬЯ НЕ ПРОХОДЯТ. ПРОСТИ.
Позади них проступили очертания двери.
– В посмертии что, ничего остренького нет? Жуть какая! А чатни? – возмутилась, исчезая, госпожа Вероломна.
– ДЖЕМ. ДЖЕМ МОЖНО.
– Джем? Джем?! С ветчиной?
И они исчезли. Свет стал обычным. Вернулись звуки. Время снова пошло.
Теперь опять главное было – не задумываться слишком глубоко о том, что произошло, стараться мыслить легко и спокойно, и только о том, что нужно сделать.
Под взглядами собравшихся на поляне людей Тиффани выбралась из могилы, сходила в дом и вернулась с грудой одеял, тщательно завернув в них два боффо-черепа и машинку для изготовления паутины. Когда тайна госпожи Вероломны была надёжно спрятана, Тиффани взяла лопату.
Двое мужчин бросились помочь ей, и они начали засыпать могилу, но тут из-под земли раздалось:
Тонк-тунк. Тонк.
Помощники Тиффани окаменели от ужаса. Она тоже, однако Дальний Умысел шепнул: «Не бойся. Она ведь остановила часы! Должно быть, на них упал камень или ещё что, и они пошли снова».
Тиффани расслабилась и с улыбкой сказала:
– Должно быть, это её последнее «прости».
Могила была засыпана удивительно быстро."
"Теперь я тоже часть боффо, подумала Тиффани, когда люди поспешили по домам.
Но госпожа Вероломна очень старалась ради них. Она заслужила стать мифом, если уж ей этого так хотелось. Стать легендой, в которую будут верить. А тёмными ночами, готова поспорить, поспорить на что угодно, они будут слышать её…
Но сейчас только ветер шумел в лесу.
Тиффани стояла и смотрела на свежую могилу.
Кто-то должен сказать хоть несколько слов. И? Я же ведьма, в конце концов…
Жители холмов, как и люди в горах, были не особенно религиозны. Примерно раз в год приходили омнианские священники и созывали людей на свои службы.
Порой объявлялись Поклонники Девятого Дня или служители Престола Малой Веры, или мог приехать на ослике жрец из храма Мелких Богов. Если священнослужитель умел красиво говорить или орать, надсаживаясь, так что аж лицом багровел, люди приходили послушать, а если им нравилась мелодия, то и гимнам могли подпеть. А потом расходились по домам.
«Мы – люди маленькие, – сказал как-то раз отец Тиффани.
