– Словом может приложить так, что взрослые мужчины штаны намочат. А этот её ткацкий станок! Знаете, зачем он ей? Пока человек говорит, она вплетает в ткань его имя, и если он говорит неправду, нить обрывается и лжец умирает на месте.
– Да, такое нередко случается, – подтвердила Тиффани, а сама подумала: «Потрясающе! Боффо живёт собственной жизнью!»
– Да, сейчас таких ведьм уже и не сыщешь, – вступил в разговор фермер, доставивший четыре дюжины яиц. – Нынешние только и умеют, что фокусы показывать да плясать без ничего.
Тут все вопросительно посмотрели на Тиффани.
– Зима на дворе, – холодно сказала она. – И у меня ещё куча работы. Ведьмы скоро начнут собираться. Спасибо большое, всего вам доброго.
Она пересказала этот разговор Петулии, пока они ставили яйца вариться. Петулия не особенно удивилась.
– Эмм, они гордятся ею, – сказала она. – Я слышала на свиной ярмарке в Ланкре, как они хвастались, какая у них страшная ведьма.
– Хвастались?!
– И ещё как. «Думаете, ваша матушка Ветровоск страшная? Ха! У нашей ведьмы в доме черепа! И демон! И она будет жить вечно, потому что вместо сердца у неё часы и она их постоянно заводит! И она ест пауков, вот! Как вам такие отравленные яблочки, а?»
«Достаточно выпустить в мир боффо, и оно будет работать само по себе, – подумала Тиффани.
– Наш барон сильнее, чем ваш барон, наша ведьма ведьмастее, чем ваша ведьма…»
Глава 5. Звёздный час госпожи Вероломны
К четырём стали собираться ведьмы, и Тиффани отправилась регулировать воздушное движение.
Аннаграмма прилетела одна. Она выглядела очень бледной и щеголяла таким количеством оккультных украшений, что и вообразить невозможно. А матушка Ветровоск и госпожа Увёртка прибыли почти одновременно, и возникла заминка: они долго нарезали в воздухе круги и каждая с подчёркнутой вежливостью отказывалась садиться первой. В конце концов Тиффани отправила их на посадку подальше друг от друга и поспешила прочь.
Зимовея не было ни видно, ни слышно, и она не сомневалась, что почувствует, если он объявится поблизости.
Тиффани надеялась, что он сейчас где-то далеко, организует вьюгу или руководит штормом. Воспоминание о жутком голосе, раздавшемся из её собственного рта, занозой застряло в голове и не давало покоя. Как моллюск обволакивает попавшую между створками песчинку перламутром, Тиффани пыталась избавиться от этих мыслей, завалив их общением с людьми и тяжёлой работой.
Погода наладилась. День как день, сухой и тусклый, обычный для начала зимы.
