В конце проход становился чуть шире, пастухи там пытались раскопать стену дальше. Горы отброшенного снега громоздились вокруг.
– Бросайте работу! Уходите! – крикнул голос Тиффани, пока она сама тихо всхлипывала внутри.
Ей подчинились сразу же. Когда приказы раздаются из-под остроконечной шляпы, с ними не спорят.
Помни тепло, жар огня, помни о нём, держи равновесие, равновесие…
Это была самая сердцевина ведьмовства, очищенная ото всей шелухи. Никаких игрушек, никаких волшебных палочек, никакого боффо, никакой головологии, никаких фокусов.
Мастерство – вот единственное, что имеет значение.
Но иногда нужно обмануть себя. Тиффани не была Летней Владычицей, не была матушкой Ветровоск. И сейчас ей требовалась вся помощь, которую она могла себе оказать.
Она вытащила из кармана маленькую серебряную лошадку. Лошадка была грязная, в пятнах, Тиффани собиралась её отчистить, да не было времени, времени не было…
Она надела ожерелье, застегнула замочек, как рыцарь перед битвой опускает забрало шлема.
Напрасно она так мало упражнялась.
Напрасно она не слушала, что ей говорят. Напрасно не прислушивалась к себе.
Тиффани глубоко вздохнула и развела руки в стороны ладонями вверх. На правой ладони горел огнём белый шрам.
– По правую руку от меня гром, – сказала она, – по левую – молния. Огонь позади меня. Лёд передо мной.
Она сделала шаг и остановилась в нескольких дюймах[2] от снежного завала. Снег сразу же принялся тянуть из неё тепло. Ладно, пора. Тиффани ещё несколько раз глубоко вздохнула.
Это мой выбор…
– Лёд в огонь, – сказала она.
Пламя костра за её спиной побелело и загудело, как в кузнечном горне.
Стена снега зашипела и вдруг взорвалась тучей пара. Снежные комья полетели в стороны. Тиффани медленно шла, вытянув вперёд руки с открытыми ладонями, и снег перед ней отступал, как туман перед первыми лучами солнца. Жар, исходящий от неё, плавил снежную гору, буравил в ледяной толще глубокий туннель, снег бежал, обращаясь в облака ледяного пара.
Да! Она отчаянно улыбнулась.
Всё правильно. Надо только найти свой внутренний центр, надо направить мысли куда следует, и тогда можно хранить равновесие. Середина качелей всегда неподвижна.
Башмаки хлюпали в талой воде. Под снегом зеленела свежая трава – нынешняя зимняя буря явилась уже весной. Тиффани шла дальше, к заметённым загонам для овец с ягнятами…
Отец Тиффани смотрел в огонь. Пламя было белым и яростным, как в горне, оно пожирало топливо, словно его раздувал лютый ураган.
