Тиффани почувствовала себя немного глупо, но всё равно осталась довольна собой. Вот так поступает настоящая ведьма! Она идёт навстречу своему страху, и страх бежит! Она молодец, она справилась.
Она обернулась и увидела Зимовея.
«Запоминай, – посоветовал проснувшийся вдруг Дальний Умысел. – Любая мелочь важна».
Зимовей был…
Ничем. Но снег очерчивал его силуэт. Снежинки парили вокруг него, словно скользя по невидимой коже. Зимовей был всего лишь пустотой, имеющей форму, только два лиловых огонька горели на месте глаз.
Тиффани стояла неподвижно, её разум застыл, её тело напрасно ждало указаний, что ему делать.
Рука из падающего снега протянулась к ней – медленно и осторожно. Так тянутся к зверьку, которого боятся вспугнуть. И было в этом движении что-то большее, что-то невысказанное за отсутствием голоса, какое-то стремление, словно невидимое существо вложило в жест всю душу, пусть даже оно и не подозревало о том, что такое душа.
Сжатая в кулак рука замерла в футе от Тиффани, повернулась ладонью вверх и разжалась.
Что-то блеснуло. На невидимой ладони лежала тонкая серебряная цепочка с серебряной Белой Лошадью.
Тиффани невольно вскинула руку к вырезу платья. Но ведь вчера украшение было на ней! Когда она отправилась… смотреть… танец…
«Любопытно, – заметил её Дальний Умысел, который всегда был себе на уме и любил поразмыслить о событиях просто забавы ради. – Кулак был невидимый, но всё же скрывал в себе вещицу. Как это получается? И почему там, где положено быть глазам, горят эти лиловые огни? Почему их-то видно?»
В этом был весь Дальний Умысел.
Если бы на голову, служившую ему вместилищем, падал огромный камень, он бы прикидывал: «Любопытно, это вулканическая порода вроде гранита или что-то мягкое – песчаник, например?»
Та часть Тиффани, которую в эту минуту не настолько интересовали мелкие несоответствия, просто смотрела на лошадку, покачивающуюся на цепочке.
Здравый Смысл говорил: «Возьми её».
Задний Ум возражал: «Не бери. Это ловушка».
И Дальний Умысел ему вторил: «Не бери.
Ты и представить себе не можешь, какая она холодная»."
"А потом всё остальное в ней перекричало умы-разумы: «Возьми. Это часть того, что ты есть. Возьми. Когда ты берёшь её в руки, ты думаешь о доме. Возьми её!»
Она протянула правую руку.
Зимовей обронил лошадку ей в ладонь.
Тиффани машинально сжала кулак. Лошадь и правда оказалась невообразимо холодной, и холод этот обжигал.
Тиффани закричала. Очерченный снежинками силуэт Зимовея рассыпался шквалом хлопьев.
