Госпожа Вероломна откинулась в кресле:
– А таперь пообъясняйте-ка мне, чегой вы шлындраете в моём домище без спросу! Ну кыкс!
И после коротенькой-коротенькой заминки Явор Заядло жизнерадостно заявил:
– Ах, эт’ лехко! Мы на хаггиса охотились[11].
– А от и враксы! – ощерилась госпожа Вероломна. – Хаггис – это жракса из бараньих потрохсов!
– То токо на тот случай, когды настояшшего хаггису не могёшь словить, хозяйка, – осторожно возразил Явор Заядло. – С настояшшим-то потрохсам не сравняться! Хаггис – он зверь пронырный, логовище себе роет в… в картофанных подклетьях!
– Ах, вот, знатца, какова правда? Вы на хаггис охотились? Так оно, Туп Вулли? – Голос госпожи Вероломны вдруг сделался очень резким.
Все глаза, включая глаза случившейся поблизости уховёртки, обратились на несчастного Вулли.
– Э… ах-ха… у… аргх… ой-ёи-ёи! – взвыл Туп Вулли и повалился на колени. – Пжалста, токо не делай со мной чего худого, хозяйка! Твоя ухокрутка оченно убивственно на меня пырится!
– Хорошо, попробуем начать заново, – сказала госпожа Вероломна и сдёрнула повязку с глаз.
Фигли испуганно шарахнулись назад, когда она положила руки на черепа по обе стороны от кресла.
– Мне не нужны глаза, чтобы учуять ложь, когда она заявляет о себе, – провозгласила ведьма. – Скажите мне, зачем вы пришли. Скажите… снова.
Явор Заядло снова ответил не сразу. Учитывая обстоятельства, эта пауза потребовала от него немалого мужества.
Потом он всё же признался:
– Эт’ заради мал-мал громаздой карги мы тута, хозяйка.
– Мал-мал громаздой… Ты про Тиффани?
– Ах-ха.
– На нас седает ента громазда птахса, – добавил Туп Вулли, изо всех сил стараясь не смотреть в слепые ведьмины глаза.
– Он хочевал сказануть, на нас гюйс, гжа, – сказал Явор Заядло, сердито глянув на брата. – Это такенное…
– Гейс, чрезвычайно важное обязательство, которое нельзя нарушить, – перебила старуха. – Я кумексаю, чё тако гюйс. Но откуда он взялся?
За свои сто тринадцать лет госпожа Вероломна слышала очень, очень много историй.
Но история, которую ей довелось услышать теперь, произвела на неё впечатление. Это был рассказ о девочке, которая, пусть и всего несколько дней, была кельдой клана Нак-мак-Фиглей. А ту, кто была их кельдой, пусть и несколько дней, Фигли не забудут. Никогда.
– И она – карга наших холмов, – добавил Билли Мордаст. – Она заботится о них, оберегает от всяких злей. Но…
Он замялся, и Явор Заядло пришёл на выручку гоннаглу:
– Нашая кельда зырит сны. Сны про будущие.
