Старуха проковыляла мимо, даже не взглянув на Роланда.
Он опустил меч:
– Я думал, здесь живут чудовища.
– Ах-ха, – мрачно сказал Явор Заядло. – Поживают. Ты лучше дум-дум о чём потвёрже, агась?
– О чём-то твёрдом?
– Я сурьёзно! Дум-дум о крутой горе или об кувалдсе. И что б ты ни делал, токо ничё не желай, не жалей и не надёжься.
Роланд закрыл глаза. Поднял руку и коснулся сомкнутых век.
– Я всё равно вижу! Я закрыл глаза и всё равно вижу!
– Ах-ха! И с закрытыми глазьями ты даж побольше узыришь.
Поозирайсь, коли не трусишься.
Роланд, не открывая глаз, сделал несколько шагов вперёд и завертел головой. Вокруг вроде бы ничего не изменилось. Ну, может, стало казаться чуть мрачнее. А потом он увидел его – ярко-оранжевый просверк, полосу света, которая то приближалась, то удалялась.
– Что это? – спросил он.
– Мы ни бум-бум, как они себя зовут, – сказал Явор Заядло. – Мы зовём их мо́роками.
– Ты про вспышки?
– Ах, тот просто ишшо вдалеках. Если вблизях одного хошь узырить, то он прям по-за тобой.
Роланд резко развернулся.
– А глазья-то ты зря открыл. Типишная обшибка, – непринуждённо заметил Явор.
Юноша закрыл глаза. Морок был в шести дюймах от него.
Роланд не подпрыгнул. Не заорал. Он знал, что на него смотрят сотни Фиглей.
Сначала он подумал: это скелет. Морок снова вспыхнул и на этот раз стал птицей, большой птицей на длинных, как у цапли, ногах. Потом человечком, составленным из палочек, как на детском рисунке. Снова и снова морок проступал на фоне тьмы набором светящихся росчерков, всякий раз новым, словно рисовал себя.
Вот он нарисовал себе рот и наклонился к Роланду, выставив ряд острых как иглы зубов. И исчез.
Фигли одобрительно зашумели.
– А ты молодца, – сказал Явор Заядло. – Зырил ему прям в пастю и ни на мал-мал шажок ни попятил.
– Господин Заядло, я так испугался, что не мог убежать, – тихо признался Роланд.
Фигль свесился так, чтобы его рот оказался у самого уха юноши.
– Ах-ха, – прошептал он.
– Я-то бум-бум. Кучи народу заделались героями токо с того, что слишком перетрусились, чтобы драпс. Но ты не обуделался, и эт’ ты молодец. Впередях мороки ишшо будут. Не пускай их себе в балду!
– Но что они могут… Нет, лучше не говори!
Он пошёл вперёд, расталкивая тени и моргая, чтобы ничего не упустить. Старуха с коробкой исчезла, но в сумраке всё чаще попадались люди. Большинство стояли в одиночестве, некоторые сидели на стульях или бесцельно бродили.
