Она переливалась зелёным и голубым с золотистыми искорками, совсем как небо зимними ночами.
– Зимовей!
Она знала: он наблюдает за ней. Он мог быть где угодно.
– Хватит уже! Я здесь! И ты это знаешь!
– Да. Я знаю, – сказал Зимовей у неё за спиной.
Тиффани вихрем развернулась и ударила его по щеке, а потом ещё раз, другой рукой.
Это оказалось всё равно что лупить скалу. Зимовей уже научился быстро усваивать новое.
– Это тебе за ягнят! – крикнула Тиффани, тряся онемевшими пальцами. – Как ты посмел! Зачем было это делать!"
"Он гораздо больше походил на человека, чем в их прошлую встречу.
Одежда на нём была, возможно, настоящая, а если нет, то он очень постарался, чтобы она выглядела как настоящая. И ещё он как-то сумел сделаться… красивым. Если раньше он выглядел снежным человеком, то теперь – снежным королём.
«Нет, он всё тот же снеговик, – напомнил Задний Ум. – Просто у него хватило ума обойтись без угольков и морковки».
– Ох, – сказал Зимовей, словно запоздало вспомнил, что в таких случаях положено говорить.
– Отпусти меня, слышишь! – зарычала Тиффани. – Немедленно!
«Вот так, правильно, – одобрил Задний Ум. – Пусть прячется на полке за кастрюлями». А пока…
– В эту минуту, – проговорил Зимовей очень хладнокровно, – я – буря, которая крушит корабли за сотни миль отсюда. Я – мороз, который рвёт водопроводные трубы в заваленном снегом городе. Я обращаю в лёд пот на лбу умирающего человека, заблудившегося в метель. Я беззвучно пробираюсь в дома через щель под дверью. Я сосульками свисаю с крыш.
Я касаюсь меха спящей медведицы в её глубокой берлоге, я заставляю стынуть кровь рыб в скованных льдом реках.
– Мне всё равно! – крикнула Тиффани. – Я не хочу быть здесь. Да и тебя здесь быть не должно.
– Дитя, не согласишься ли пройтись со мной? – предложил Зимовей. – Я не причиню тебе зла. Тут ты можешь не бояться.
– Чего не бояться? – переспросила Тиффани. И, поскольку время, проведённое в обществе мисс Тик, не проходит даром и влияет на то, как ты говоришь даже в самых трудных обстоятельствах, тут же поправилась: – Не бояться чего?
– Смерти, – ответил Зимовей.
– Тут ты никогда не умрёшь.
В стене меловой ямы возле кургана Фиглей был прорублен туннель футов в пять высотой и примерно столько же шириной.
Перед этим проходом стоял Роланд де Чуваукли (он не выбирал себе фамилию). Его предки были рыцарями, они пришли на Меловые холмы и захватили их, сразив королей, которые думали, будто холмы принадлежат им. В те времена всё решал меч.
