Не нужно писать моё имя на окнах людей, от этого сплошные неприятности.
– Может быть, ты дозволишь преподнести тебе в дар хотя бы снежинки?
– Э… – Тиффани прикусила язык. Богини не «экают». – Снежинки… пусть будут.
В конце концов, подумала она, на них же не написано, что это я. И большинство людей ничего и не заметят, если им не сказать.
– Раз так, моя госпожа, я буду дарить тебе снежинки до тех пор, когда мы станцуем вновь. А мы встретимся и станцуем, ибо я делаю себя человеком.
И голос Зимовея… оставил её.
Тиффани снова была одна в лесу.
Вот только… на самом деле не одна.
– Я знаю, ты всё ещё здесь, – сказала она. Дыхание клубилось в воздухе искрящимся облачком. – Ведь я права? Я чувствую твоё присутствие. Ты – не мой разум. И не плод моего воображения. Зимовей ушёл. Ты можешь говорить моими устами. Кто ты?
Порыв ветра качнул ветки, стряхнув с них снег. Звёзды подмигнули с неба. Больше ничего не шелохнулось.
– Ты где-то здесь, – не сдавалась Тиффани. – Некоторые мысли в моей голове – от тебя.
И ты можешь говорить моим голосом. Такого больше не повторится. Теперь я поймала это ощущение и смогу тебе помешать. Так что если хочешь что-то сказать, говори сейчас. Когда я покину это место, я закрою от тебя свой разум, уж поверь. Я не позволю…
– Каково это, чувствовать себя настолько беспомощной, маленькая пастушка?
– Ты – Лето, да? – спросила Тиффани.
– А ты похожа на маленькую девочку, вырядившуюся в мамино платье. Туфли падают с крохотных ножек, подол волочится по земле.
Мир замёрзнет из-за глупой малышки…
Тиффани… сделала что-то такое, что не смогла бы описать, и голос затих до комариного жужжания вдалеке.
На холме было холодно и одиноко. Всё, что можно сделать, – идти дальше, не останавливаясь. Можешь кричать, плакать и топать ногами – это, конечно, поможет тебе согреться, но и только. Можешь говорить, что так нечестно, и это будет правда, однако Вселенной всё равно, она не знает, что такое «честно». Потому-то так сложно быть ведьмой.
Всё зависит от тебя. Всё всегда зависит только от тебя.
Пришло Страшдество, принесло ещё снега и немного подарков. Но из дома Тиффани не получила ничего, хотя нескольким почтовым каретам удалось добраться до гор. Наверное, сказала она себе, тому есть какое-то нормальное, правильное объяснение. И постаралась поверить в это.
Был самый короткий день в году, и к нему прилагалась самая долгая ночь, что очень удобно. Самый разгар зимы, её сердце.
