Она могла сидеть так тихо и неподвижно, что растворялась в окружающем мире. Собеседник забывал о её присутствии. Комната пустела.
Обычно это огорчало гостей. Возможно, матушка на это и рассчитывала. Но Тиффани и сама умела молчать, её научила этому бабушка, которую все звали матушкой Болен. Сейчас Тиффани начинала понимать, что если сидеть или стоять совсем-совсем тихо, то можно сделаться почти невидимой.
Матушка Ветровоск отточила это умение до совершенства.
Про себя Тиффани называла его заклинанием «меня-здесь-нет», если только это было заклинание.
У каждого из нас, рассуждала она, внутри есть нечто такое, что подаёт сигнал: «Я здесь!» Вот почему иногда удаётся почувствовать чужое присутствие за спиной, даже если человек не издаёт ни звука – сигнал-то всё равно от него исходит, и его можно засечь.
У некоторых людей этот сигнал очень силён – таких первыми обслуживают в лавках. Сигнал матушки Ветровоск мог свернуть горы, если бы она захотела. Когда матушка Ветровоск входила в лес, волки и медведи выбегали из него с другой стороны.
А ещё она умела его полностью отключать.
Вот и сейчас Тиффани приходилось старательно сосредотачиваться, чтобы её видеть. Большая часть сознания девочки утверждала, что матушки тут нет.
Ну ладно, подумала Тиффани, поиграли, и хватит. Она кашлянула. Вдруг оказалось, что матушка Ветровоск никуда не исчезала.
– Госпожа Вероломна чувствует себя прекрасно, – сказала Тиффани.
– Весьма достойная женщина, – заметила матушка. – Да…
– Хотя и со странностями, – сказала Тиффани.
– Никто не безупречен, – пожала плечами матушка.
– Она сейчас испытывает новые глаза, – сказала Тиффани.
– Хорошо.
– Глаза воронов.
– Тоже неплохо.
– Да, лучше, чем мышь, которой она обычно пользуется, – сказала Тиффани.
– Ещё бы.
Так оно и продолжалось какое-то время, пока Тиффани не надоело тащить весь разговор на себе. Матушка могла бы проявить хоть немного вежливости, в конце концов. Но Тиффани уже знала, как её расшевелить.
– Госпожа Увёртка написала новую книгу, – сообщила она.
– Я слышала, – буркнула матушка.
Тени в комнате, казалось, сделались чуть гуще."
"Что ж, это объясняло, почему матушка не в духе. Одна мысль о Летиции Увёртке выводила матушку Ветровоск из равновесия. С матушкиной точки зрения в госпоже Увёртке решительно всё было не так. Эта выскочка даже родилась где-то в заграницах, что само по себе почти преступление. И она писала книги, а матушка Ветровоск книгам не доверяла.
