На этой кровати лежал не матрас, а перина, мягкая и податливая. Тиффани утонула в ней, словно в очень тёплом, очень мягком, очень медлительном зыбучем песке.
Но вот беда: можно закрыть глаза, однако нельзя отключить разум. И пока она лежала в темноте, перед её внутренним взором прокручивались картины: часы, по-прежнему звенящие своё тунк-тонк, снежинки в виде Тиффани, госпожа Вероломна, целеустремлённо шагающая в ночи по лесу, выставив жёлтый коготь, чтобы вспороть живот тем, кто плохо себя вёл…
Госпожа Вера… госпожа Миф…
Вязкая каша воспоминаний засосала её, и Тиффани погрузилась в бессодержательную белизну.
Но белизна становилась ярче, ещё ярче, и вот в ней проступили какие-то детали, штрихи серого и чёрного. Они начали плавно двигаться туда-сюда…
Тиффани открыла глаза, и предметы обрели ясность. Она стояла… в лодке. Нет, на большом корабле. На палубах его лежал снег, с мачт и канатов свисали сосульки. Корабль плыл в зыбких предрассветных сумерках. На море, молчаливом и сером, покачивались льдины, над водой носились клочья тумана.
Мачты поскрипывали, ветер гудел в парусах. И никого вокруг.
– А-а. Видимо, это сон. Выпусти меня, пожалуйста, – произнёс знакомый голос.
– Кто ты? – спросила Тиффани.
– Ты. Пожалуйста, кашляни.
Тиффани подумала: «Ну, раз это сон…» – и кашлянула.
Из устилающего палубу снега вырос человеческий силуэт. Это была Тиффани, и она задумчиво смотрела по сторонам.
– Ты тоже я? – спросила Тиффани.
Здесь, на заснеженной палубе, в этом почему-то не чувствовалось ничего… ничего такого.
– Хмм… Да, ты, – проговорила другая Тиффани, не переставая пристально разглядывать всё вокруг. – Я твой Дальний Умысел. Помнишь меня? Я – те твои мысли, которые никогда не останавливаются. Я – та, кто подмечает все мелочи. Хорошо, оказывается, выбраться на свежий воздух. Хмм…
– Что-то не так?"
"– Ну, по всему видно, что это сон. Если бы ты потрудилась посмотреть по сторонам, то заметила бы, что у штурвала стоит моряк в жёлтой штормовке и это не кто иной, как Весёлый Капитан с обёрток от любимого табака матушки Болен.
Мы всегда вспоминаем его, когда думаем о море, да?
Тиффани обернулась, и бородач у штурвала весело помахал ей.
– Да, это точно он! – сказала она.
– Но мне кажется, это не наш сон. Точнее, не совсем наш, – продолжал Дальний Умысел. – Слишком уж он… реален.
Тиффани наклонилась и зачерпнула горсть снега.
– Как настоящий, – сказала она. – Руке холодно.
Она слепила снежок и бросила его в себя.
