Стас, — Лисицына помолчала и добавила: — Короче, если Глафира не выберется, то он хочет её запихать в свой… пыточный подвал. Сейчас ребята Ковбойкина разбирают все мои дела. Пока ничего нового.
— Аня, я не хочу ничего слышать, — тихо сказал Визгликов, — иначе я не смогу работать.
* * *Глафира уже битый час методично обыскивала всё помещение, но нигде не было даже намёка на то, что где-то есть ключ или что-то ещё, что поможет открыть эту дверь. Пульсирующие на экране красные цифры, сильно мешали. Глаше казалось, что этот секундомер отмеривает отведённые ей часы жизни.
Неба уже почти совсем не было видно, тучи наскакивали друг на друга, высекали искры молний, за которыми следовали рвущие тишину раскаты грома. Тесное пространство комнаты заполнили сумерки, и вскоре Глаша видела только пугающие цифры, страшный интерьер на экране и ту часть помещения, что подсвечивал телевизор.
— Андрей Матвеевич, как вы? — спросила обессиленная девушка, присаживаясь рядом.
Но мужчина не отвечал, Глаша коснулась его руки, и сердце её сжалось.
Лопатин-старший горел в температурном бреду, он пытался что-то сказать, но у него лишь беззвучно шевелились губы.
— Как же нам выбраться отсюда? — в пустоту спросила Глафира и почувствовала, что у неё по щекам ползут слёзы.
За окнами началось погодное светопреставление, шквальный ливень заливал тонкие стёкла, красные цифры мелькали, и Глафира, подойдя к окну, просто стояла и смотрела в тёмную пустоту. Сейчас ей казалось, что уже можно струсить и попытаться как-то покончить с собственной жизнью.
На её взгляд, это был лучший выбор, чем тот, который бы привёл её в подвал. И у Глаши сразу же промелькнуло воспоминание, как в склепе голос сказал, что она должна выбрать, чью жизнь отдать, но у неё получилось сбежать. То есть загадка с выходом решалась просто, нужно было перестать жить.
Глафира опустилась на пол, глянула на экран телевизора, подумала, что всегда делала неверные шаги, которые в результате привели её к страшному концу, и сейчас ей никто не может помочь.
Зато она может остановить это безумие, и больше из-за неё никто не погибнет. Сейчас ей вспомнилось смеющееся лицо Ильи, его весёлый нрав и глаза, влюблённо смотревшие на неё.
— Вы отпустите Андрея Матвеевича, если я сделаю правильный выбор? — неожиданно для себя спросила Глафира.
Время сразу же сократилось на час и почти моментально отозвался голос:
— Да. Ты готова сдаться?
— Я просто знаю, что нужно делать.
