— Вот поэтому я предлагаю вам сказать своим сотрудникам, что вы пока временно исполняете обязанности, а я, как и раньше, просто сотрудничаю свами. Не нужно сейчас людей нагружать лишней информацией, — Ковбойкин встал со стула. — Да, и кабинет начальственный не занимайте, там сейчас ремонт начнут, это здание под какие-то другие ведомственные нужды переходит.
— Я правильно понимаю, что из нас с вами создали отдельную структуру? — не двигаясь с места, спросила Лисицына.
— Нет, я бы сказал, прокачали демоверсию на вашей базе, — улыбнулся Ковбойкин.
— Олег Семёнович, тогда, не откладывая в долгий ящик, займёмся делами? У нас срочный выезд на место преступления. Там есть новые данные, криминалисты выехали, а мы ждали, — Лисицына выдохнула, — ну, получается, вас.
— Конечно, — Ковбойкин остановился на пороге. — Анна Михайловна, не переживайте, сработаемся.
Лисицына покивала и теперь ощутила в душе, несмотря на происходящее вокруг, какую-то уютную радость. Сейчас всё встало на свои места, точнее, все встали.
* * *Когда Глафира и Латунин с Погореловым прибыли на кладбище, здесь уже вовсю гулял ветер, накрапывал дождь, и сторож с участковым под громкий мат последнего спешно укрывали куском грязной плёнки следы перед входом.
— Что они делают? — задал риторический вопрос подоспевший Казаков.
— Этого никто не знает, — отозвался Латунин. — Но я думаю, уничтожают улики.
— Ну это я уже понял, — грустно сказал Казаков. — Товарищи! — чуть громче добавил он.
— Вы могли бы так усердно не затаптывать то, что осталось, — Казаков стал спешно спускаться с небольшого пригорка.
Глафира огляделась по сторонам, тяжело вздохнула и решила, что просто обязана навестить могилу Ильи, раз уж сегодня пришлось сюда приехать. Всё равно в склеп сейчас попасть было невозможно, потому что теперь Казаков коршуном бросался на всех, кто пытался пройти через остатки следов.
Глаша, поглубже натянув капюшон от ветровки, прошла редкий кустарник, издали заметила место, где теперь всегда можно было найти её боль, ставшую неотъемлемой частью жизни.
Зацепившись за холодный, мокрый металл одной из оград, Глаша спустилась на тропинку и медленно побрела, пытаясь отогнать хотя бы часть чувств, обломки которых сейчас начали больно царапать изнутри. Раньше она и так не особо любила кладбища и всю сопутствующую атрибутику, а теперь в ней и вовсе просыпались только самые мрачные чувства.
